[47]
ГЛАВА III

НЕОБХОДИМОСТЬ И СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДНЯ МЩЕНИЯ

На род сей, образный и противообразный – Большая скорбь как закономерный результат прежних причин – Ответственность “христианства” и его отношение к ней – Ответственность гражданских властей, религиозных руководителей и различных категорий людей в цивилизованных землях – Связь языческих народов с христианством и скорбью – Божий суд – “Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь”

“Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей!” (Матф. 23: 34-36; Лук. 11: 50, 51).
ДЛЯ ТЕХ, кто не привык взвешивать принципы с точки зрения беспристрастной моральной философии, может показаться странным, что следующее поколение человечества должно нести наказание за накопившиеся злодеяния нескольких предыдущих поколений; но поскольку такой суд вынесен Богом, Который не может ошибаться, мы должны ожидать взвешенного аргументирования, чтобы обнаружить справедливость Его решения. В вышеприведенных словах наш Господь возвестил, что так должно произойти с поколением телесного Израиля, к которому Он обращался в конце образного Иудейского века. От него должна взыскаться вся праведная кровь, пролитая на земле, – от крови праведного Авеля до крови Захарии, убитого между храмом и жертвенником (Матф. 23: 35).
Это было ужасное пророчество, но оно попало в небрежные и неверующие уши, в точности до буквы [48] исполнившись около тридцати семи лет спустя, когда общественные распри и враждебные полчища совершили ужасное возмездие. О том времени мы читаем, что жители Иудеи через зависть разделились на многие враждующие группы, и что взаимное недоверие достигло своего наивысшего проявления. Друзья сделались чужими, семьи распались, и каждый подозревал своего брата. Кражи, мошенничество, убийства стали привычным делом, и никто не мог поручиться за свою жизнь. Даже храм не был безопасным местом. Первосвященник был убит во время совершения публичного служения. Затем, доведенный до отчаяния резней своих братьев в Кесарии (и, очевидно, предуготовленный во всяком другом месте на такую резню), весь народ объединился в восстании. Тем самым Иудея была приведена к открытому восстанию против Рима и неповиновению всему цивилизованному миру.
Чтобы наказать их, были посланы Веспасиан и Тит, и расправа оказалась жестокой. Один за другим были сметены их города, пока, наконец, Тит не взял в осаду Иерусалим. Весной 70 г. н. э., когда город наполнился толпами прибывших на праздник Пасхи, он подтянул свои легионы к его стенам, и запертые жители вскоре пали жертвой голода, меча захватчиков и общественного раздора. Пытавшихся ускользнуть из города римляне распинали; голод был настолько ужасным, что родители убивали и поедали собственных детей. Количество погибших, как приведено Иосифом Флавием, превысило миллион, а город и храм были превращены в пепелище.
Такими были факты исполнения вышеупомянутого пророчества на мятежном телесном Израиле в конце их века особой милости как избранного Божьего народа. И сегодня, в конце этого Евангельского века, должна прийти, согласно более широкому содержанию пророчества, параллель этой скорби на [49] номинальный духовный Израиль, которым в самом широком смысле является христианство: должно наступить “время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди”, а значит, в определенном смысле даже более ужасное, чем то, которое пришло на Иудею и Иерусалим. Мы вряд ли можем представить себе скорбь более суровую, чем описанная ранее, разве что в значении более общей и распространенной скорби, более сокрушительной, о чем явно свидетельствует современная военная техника. Вместо того, чтобы ограничиться одним народом или территорией, она охватит весь мир и, прежде всего, цивилизованный мир – христианство, Вавилон.
Следовательно, мы можем считать это наступление гнева на телесный Израиль предзнаменованием еще большего возмущения и гнева, которые будут излиты на христианство в конце этого века. Кто склонен опрометчиво считать несправедливым такой шаг Всемогущественного по отношению к этому роду, тот не смог постичь совершенного закона возмездия, который верно, хотя зачастую медленно, достигает своих неминуемых результатов. Справедливость и сама потребность в ней, а также ее философия наиболее очевидны для внимательных и исполненных почтения, которые, вместо того, чтобы обвинять Бога в несправедливости, направляют свое сердце к наставлениям Его Слова.

БОЛЬШАЯ СКОРБЬ КАК ЗАКОНОМЕРНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ ПРЕЖНИХ ПРИЧИН

Сегодня мы находимся в периоде времени, который является кульминацией многовекового опыта и должен принести (и в некоторых отношениях действительно приносит) большую пользу для мира – особенно для той его части, которая прямо и косвенно была милостиво одарена светом божественной истины, – для христианства, Вавилона, чья ответственность за возможность распоряжаться таким преимуществом в конечном итоге очень большая. Бог считает людей ответственными не только за то, что они знают, но и за то, что они могли бы знать, если бы обращали свои сердца к наставлениям – к тем урокам, [50] которых должен научить их опыт (собственный опыт и опыт других); и если люди не способны прислушаться к урокам опыта или добровольно пренебрегают его наставлениями или презирают их, они обязаны переносить последствия.
Перед так называемым христианством лежит открытой история всех прошлых времен, а также божественно одухотворенное откровение. Какие уроки они содержат в себе! Это уроки опыта, мудрости, знания, милости и предостережения. Учитывая опыт предыдущих поколений в различных направлениях мирового производства, политической экономии и т. д., мир совершил достойный похвалы прогресс в материальных вещах. Многие удобства и выгоды нашей нынешней цивилизации пришли к нам преимущественно благодаря применению уроков, почерпнутых из опыта прошлых поколений. Искусство печати сделало эти уроки доступными каждому человеку. Даже в этом отношении нынешнее поколение имеет всестороннее преимущество: вся накопленная мудрость и опыт прошлого прибавляются к ныне имеющимся. Однако большие уроки морали, которые людям тоже следовало бы познать и изучить, оказались, как правило, проигнорированными – даже тогда, когда они настойчиво предлагались вниманию общественности. История полна таких уроков для тех внимательных умов, которые склоняются к праведности; и люди нынешних дней имеют больше таких уроков, чем любое из предыдущих поколений. Время от времени мыслящие люди замечали этот факт и привлекали к нему внимание. Так профессор Фишер в предисловии к своему докладу о возникновении, развитии и падении империй верно замечает: “То, что последовательность человеческих событий подлежит господству некоторого закона, является убеждением, подтверждаемым наблюдаемыми фактами. События не могут произойти просто так, отдельно от тех, которые привели к их появлению. Надо понимать, они естественно вытекают из тех времен, которые ушли в прошлое. Предыдущие события были только их тенью”.
[51] Это действительно так: закон причины и следствия нигде не обозначен столь выразительно, как на страницах истории. Согласно этому закону, который является Божьим законом, посеянные в прошлом зерна должны обязательно прорости, развиться и принести плод, а значит, в определенное время неминуемо должна наступить жатва. Во ІІ-м томе мы показали, что жатвенная пора Евангельского века уже наступила, что она началась в 1874 году, когда наступила пора присутствия Господа жатвы. После того как огромное дело жатвы успешно продвигалось от упомянутой даты, мы сегодня быстро приближаемся к самому концу жатвенного периода, когда пришла пора сжигать плевелы, а также обрезать и топтать полностью созревшие гроздья “винограда на земле” (спелые плоды ложного винограда – “Вавилона”) (Отк. 14: 18-20).

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ХРИСТИАНСТВА И ЕГО ОТНОШЕНИЕ К НЕЙ

Вавилон, христианство, имел долгое испытание властью и много возможностей научиться праведности и ее применения, а также многие предостережения о грядущем суде. На всем протяжении этого Евангельского века в нем находились святые Бога – преданные, жертвующие собой Христоподобные мужчины и женщины – “соль земли”. Он слышал послание спасения из их уст, видел принципы истины и праведности в их примерной жизни и слышал от них обоснование грядущей праведности и суда. Однако он пренебрег этими живыми посланиями Бога. Более того, его так называемые христианские народы принесли в своем алчном корыстолюбии стыд имени Христа среди язычников, следуя за христианскими миссионерами с проклятой всеми торговлей спиртным и другими “цивилизованными” пороками. Среди него и с его позволения терпел насилие настоящий зародыш Царства небес (состоящий исключительно из святых, [52] имена которых написаны на небесах). Он возненавидел их и преследовал до самой смерти, отчего на основании его декретов тысячи из них на протяжении всех веков запечатлели свое свидетельство собственной кровью. Наподобие их Учителя, они были возненавидены без причины; их отвергали, словно отбросы земли, ради праведности; их свет снова и снова подавляли, чтобы предпочитаемая тьма могла господствовать с ее возможностями совершать беззаконие. Сколь мрачна эта летопись христианства! Материнская система “упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусових”; она и ее дочери, по-прежнему слепые, дальше готовы преследовать и обезглавливать (Отк. 20: 4) (хотя и более изысканным образом) всех тех, кто верен Богу и Его истине, и кто осмеливается как можно деликатнее и понятным образом представлять им Господнее Слово, которое их упрекает.
Гражданские власти христианства часто получали предостережения, когда империи и царства то и дело падали под бременем собственной развращенности. И даже если бы сегодня существующие власти вняли, то смогли бы услышать последнее предостережение вдохновенного Божьего пророка, говорящего: “Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли. Служите Господу со страхом и радуйтесь с трепетом! Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути; ибо гнев Его возгорится вскоре.. Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли [противясь], и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его. «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их»”. Но их сопротивление ничего не даст, потому как “Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. Тогда [поскольку они упрямо будут отказываться внять Его предостережениям] скажет им во гневе Своем, и яростию Своею приведет их в смятение” (Пс. 2: 10-12, 1-5).
[53] И еще, как представлено в простых и широко известных сегодня принципах Его святого закона, “Бог стал в сонме богов [тех, кто при власти]; среди богов [правителей] произнес суд. Доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым? Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость. Избавляйте бедного и нищего, исторгайте из руки нечестивых” (Пс. 81: 1-4). Ежедневная пресса является постоянным свидетелем того, как важность и целесообразность такого совета (исходя из потребностей настоящего времени) доводится до сведения тех, кто при власти. Многочисленные голоса предостережения раздаются также со стороны тех мыслящих людей, которые видят опасность повсеместного пренебрежения данным советом. Даже светские люди, которые всматриваются в будущее исключительно из практических соображений, осознают необходимость держаться пути, который советуют пророки.
Понимал это также покойный Император Германии Вильгельм, о чем свидетельствуют слова корреспондента “Observatore Romano”, переданные из Берлина (1880 г.):
“Когда императору Вильгельму сообщили новости о последнем ужасном покушении на жизнь царя, он сделался очень серьезным и после нескольких минут молчания произнес – с нотой подавленности и одновременно с каким-то воодушевлением: «Если мы не изменим направление нашей политики, если серьезно не подумаем над тем, чтобы дать молодежи здравые наставления, если мы не предоставим главенство религии, и если изо дня в день будем заботиться только о насущных потребностях, наши троны будут опрокинуты, а общество станет жертвой наиболее ужасных событий. У нас нет больше времени, и будет большой неудачей, если в этом своевременном деле умиротворения все правительства не придут к согласию»”.
В книге “Реформа или революция”, широко распространенной в Германии, ее автор, Гер фон Массов, который не является ни социалистом, ни радикалом, а консерватором, президентом Центрального Комитета Трудовых Колоний, обвиняет своих [54] соотечественников в “страусиной политике”, т. е. в имитировании ими привычки страуса прятать голову в песок, полагающего, что если он ничего не видит, то и его самого не видно. Фон Массов пишет:
“Мы можем игнорировать факты, но не можем изменить их. Нет сомнения, что мы находимся накануне революции. Это должны признать все, у кого открыты глаза и уши. Только общество, погрязшее в эгоизме, самодовольстве и погоне за развлечениями, может такое отрицать; только такое общество будет продолжать веселиться на вулкане, отказываясь видеть надпись “Мене-Текел” и продолжая доверять силе штыков.
Подавляющее большинство образованных людей не имеет малейшего понятия о той огромной ненависти, которая назревает в среде низших классов. Социал-демократическая партия находится на таком же счету, как и всякая другая политическая партия, но эта партия не заботится ни о политических правах, ни об административной реформе, ни о новых законах. Эта партия основывается на желании низших классов наслаждаться жизнью, желании вкусить удовольствий, о которых те, кто никогда не держал в руках банкноты в сто марок, имеют целиком искаженное представление.. Конечно, вскоре порядок будет восстановлен [после социалистического режима], но в каком состоянии будет страна?! Неисчислимое количество калек, вдов, сирот; ограбленные государственные и частные банки; железные дороги, телеграф, пути, мосты, жилые кварталы, фабрики, монументы – все будет разрушено, и ни Соединенное Королевство, ни Штаты, ни города или гражданские округа не смогут найти нужные миллионы, чтобы за них отремонтировать хотя бы часть уничтоженного. Это почти невероятно, но ничего не делается, чтобы отвратить опасность. Нужна не благотворительность, а добрые сердца, охотные проявлять хотя бы некоторую заботу о низших классах. Только любовь, всеохватывающая любовь преодолеет большинство этой кипящей ненависти. Многие, возможно, будут настолько потеряны, что их ничем не вернуть, но еще есть миллионы, которых все еще можно обратить к законности и порядку, если будет дано доказательство, что они смогут найти средства к существованию, достойные человеческого существа; чтобы им не быть, как сегодня, хуже скота, который имеет, по крайней мере, стойло и еду”.
Далее автор пытается открыть глаза жителей Берлина на опасность, в которой они живут. [55] “Берлинцы, – говорит он, – воображают, что они в безопасности под защитой гвардейцев, каких-то 60 000 крепких мужчин. Пустая надежда! Осенью, когда выслужившие срок оставляют свои формирования, и до того, как придут новые призывники, гарнизоны с трудом насчитывают 7 000 человек. Бунт, руководимый каким-то недовольным отставным офицером, может собрать за короткое время 100 000 и даже 160 000 рабочих. Все эти люди служили в армии; они столь же хорошо обучены, как те, кто им противостоит, и понимают необходимость дисциплины. Телеграфные и телефонные линии будут отрезаны; железные дороги будут повреждены, чтобы помешать прибытию подкреплений; офицеры, которые будут спешить на свои посты, будут перехвачены. Революционеры высадят в воздух казармы, расстреляют императора, министров, генералов, чиновников – каждого, кто носит форменную одежду, – прежде чем какое-то отдельное подразделение кавалерии или артиллерийская батарея смогут прийти на помощь”.
Но прислушиваются ли те, кто у власти, к предостережениям и серьезным урокам этого часа? Нет. Пророк предвестил о них: “Не знают, не разумеют, во тьме ходят; [аж] все основания земли [основания общества – до сих пор прочные принципы законности и порядка] закачались”, – были ужасно потрясены, чтобы они могли быть устранены (Евр. 12: 27; Пс. 81: 5; Ис. 2: 19).
Покойный император Германии был весьма небрежным к опасениям (которые мы только что процитировали), высказанным своим дедом,. Несколько лет тому назад, передавая принцу Бисмарку великолепный меч, вложенный в золотые ножны, император сказал:
“Ваша Светлость, я прибыл, чтобы перед всем войском передать вам мой подарок. Я не мог найти лучшего подарка, чем меч, самое благородное оружие германцев, символ того орудия, которое ваше Высочество помогло, служа моему деду, выковать, отточить и взять в руки – символ того величественного времени, которое созидалось кровью и железом. Это – средство, которое никогда не подводит, и которое, находясь в руках королей и князей, сохранит, если потребуется, единство внутри Отчизны, а употребленное за пределами страны, поведет к такому объединению”.
[56] Лондонский “Spectator”, комментируя это высказывание, говорит:
“Бесспорно, это наиболее тревожное и приводящее в смятение выступление. Сегодня в Германии для него существуют два объяснения: во-первых, оно направлено против попыток любого немецкого ланда выйти из состава империи, и, во-вторых, оно оповещает о намерении императора и его конфедератов применить, при необходимости, вооруженную силу против социалистов и анархистов. В обоих случаях такое заявление является излишним и бестактным. Никто не сомневается, что Германская Империя, которая фактически была создана при помощи меча в Лангензальце, а также в войне с Францией, одобрит военную оккупацию любого ланда, намеревающегося отделиться; но вот угрожать любой партии, даже социалистам, военным положением, когда они пытаются победить путем голосования, фактически означает отмену Конституции в пользу осадного положения. Мы не допускаем, что император имел в виду что-то в этом роде, но кажется очевидным, что он слишком драматизирует ситуацию, что он ощущает сопротивление социалистов и решил для себя: “Хорошо, хорошо, у меня еще есть меч, а это – средство, которое никогда не подведет”. Многие короли до него приходили к такому выводу, но только некоторые шагнули так далеко, чтобы посчитать разумным думать об этом вслух. Это – угроза, и мы можем объяснять ее как угодно. Умные монархи не угрожают, пока не придет пора нанести удар; еще меньше они угрожают применением военной силы как средством от внутренних неурядиц. “Меч как средство” от внутренних бед, “которое никогда не подведет!” То же самое можно сказать о хирургическом ноже как о верном средстве против лихорадки. Принц Шварценбурґ – Тори из всех Тори, – с непобедимой армией за собой, испытал это средство в более благоприятных условиях. Его вывод после длительного опыта был воплощен в самом метком из всех политических изречений, о котором немецкому императору хорошо было бы подумать: “Штыками можно делать все, но на них нельзя сидеть”.
“Даже Римский император вряд ли произнес бы что-нибудь убедительнее слов, что “меч – это средство, которое никогда не подведет”. Сущностью подобного выражения является тирания; и если император действительно произнес его обдуманно, он не является тем вождем, которого видит в нем Германия, а самовластным правителем [57] того рода, для которого нет места во всей современной истории. Но могло случиться, конечно, что император сказал поспешно, под влиянием тех эмоций, которым прежде не раз изменял, несколько поэтизируя и сверх меры подчеркивая собственную важность; но если его речь должна быть воспринята как манифест к своему народу, тогда все, что можно сказать, это: «Какая жалость! Какой источник надежды пропал!»”
Следующим подтверждением неумения внять серьезным предостережениям этой благоприятной поры, а также предостережениям Божьего Слова, является декларация нынешнего царя России о том, что он будет поддерживать самодержавие столь же самоотверженно, как его отец. Заметьте, как она была воспринята подвластным ему народом – несмотря на все официальные попытки задушить свободу слова. Народная партия России издала манифест и распространила его по всей империи.
Манифест опубликован в форме петиции к царю. Он отличался ясным и убедительным слогом. Осудив царя за отстаивание им абсолютизма, он гласил:
“Наиболее прогрессивные земства просили только согласия между царем и народом, свободы слова и верховенства закона над своеволием чиновников. Вас обманули и напугали придворные чины и бюрократы. Общество сразу поймет, что вашими устами говорит бюрократия, которая ревностно защищает собственное всемогущество. Бюрократия – начиная с кабинета министров и заканчивая самым низким по рангу провинциальным полицейским – ненавидит любое развитие (общества или личности) и активно противодействует беспрепятственному общению монарха с представителями его народа, разве что к нему приходят в парадной одежде, с поздравлениями, иконами и подношениями.
Ваша речь показала, что любая попытка сказать перед престолом о неотложных потребностях страны – даже самым лояльным образом, – наталкивается на резкое и суровое возражение. Общество ожидало от вас поддержки и помощи, а услышало только напоминание о вашем всевластии, производящее впечатление полного отчуждения между царем и [58] народом. Вы сами погубили собственную популярность и оттолкнули от себя ту часть общества, которая изо всех сил пытается идти вперед мирным путем. Некоторые ликуют по поводу вашей речи, но вскоре вы увидите их беспомощность.
Для другой части общества ваша речь принесла чувство оскорбления и уныния, которое передовые силы общества вскоре преодолеют – прежде чем перейдут к мирной и вместе с тем упорной и бескомпромиссной борьбе за свободу. У еще иной части общества ваши слова возбудят готовность бороться всеми средствами против существующего ненавистного положения дел. Вы первый начали эту борьбу. Вскоре ее продолжат”.
Вот так все народы “христианства” по невниманию спотыкаются в долго почитаемой тьме. Исключением не стала даже эта прекрасная земля с ее хваленой свободой, столь щедро одаренная во многих отношениях милостью превыше всех других народов. Но и она имела много предостережений. Обратите внимание на почти пророческие слова ее президента-мученика Авраама Линкольна, написанные незадолго до его убийства его другу из Иллинойса. Он писал:
“Итак, мы все можем поздравить друг друга, что эта жестокая война близится к своему завершению. Она стоила премного богатства и крови. Чтобы этот народ мог жить, на жертвенник нашей страны добровольно принес свою кровь цвет американской молодежи. Это действительно был час испытания для Республики. Но в недалеком будущем я вижу приближающийся кризис, который лишает меня сил, вынуждая дрожать за безопасность моей страны. В результате войны на трон взошли корпорации, после чего последует эра коррупции в верхах, когда власть денег в стране попытается продлить свое господство, используя человеческие предубеждения – пока все богатство не будет сосредоточено в нескольких руках и Республика не будет уничтожена. В эту минуту я более, чем когда-либо прежде, волнуюсь за безопасность моей страны, даже если кругом все еще идет война”.
Как сообщалось в общественной прессе (1896 г.), Представитель Хатч (Hatch), штат Миссури, в своем выступлении перед Конгрессом по поводу финансовых и социальных вопросов сказал:
[59] “Послушайте, что я скажу! Если из законодательной книги Всемогущего не исключить неумолимый закон Причины и Следствия и не заставить себя остановиться, мы можем надеяться увидеть весь ужас перенесенной в американскую действительность Французской революции вместе со всеми современными изобретениями, и то уже в следующем десятилетии. Здесь я не одинок. Известный нам джентльмен Астор, который не так давно перебрался в Англию, приобрел на этом острове участок земли и стал британским подданным. Разглядев надвигающиеся события столь же выразительно, как и я, и воспользовавшись благоприятным случаем, он бежал, пока еще не было такой толкотни с местами в каюте, какая, возможно, будет впоследствии. Он очень хорошо понял, что если дела пойдут так и дальше – как мы видели с вами в последнее время, – то недалек тот час, когда появится толпа людей его круга, со спешкой садящаяся на каждый пароход, идущий отсюда, и тогда каждого запросто могут столкнуть за борт”.
Уваж. Г.Р. Герберт (H. R. Herbert), Секретарь Военно-Морских Сил США, в своей речи в Кливленд, Огайо, 30 апреля 1896 года, обратился к деловым людям такими словами:
“Мы вступаем в эру многочисленных изобретений, которые, вытесняя другие, угрожают завладеть всеми традиционными путями человеческого прогресса. Оптимист, возможно, скажет, что это необходимо для улучшения условий жизни человека, что большие предприятия должны удешевить изделия, удешевить перевозку. Везде появляются огромные магазины, в которых вы можете купить все, что пожелаете, к тому же дешево. Промышленные фабрики с миллионами капитала за собой быстро овладевают пространством, в свое время занятым более мелкими предприятиями того же профиля.
Человеческая изобретательность, по-видимому, уже неспособна придумать (без опасности урезать естественную свободу граждан) какой-нибудь план, который сдержал бы эти монополии, следствием чего является нагромождение большого богатства несколькими лицами, сужение возможностей многих и порождение недовольства. Следовательно, конфликты между трудом и капиталом должны быть в будущем намного более значительными, нежели в прошлом.
Есть умные люди, которые прогнозируют, что антагонизмы между капиталом и трудом должны привести к конфликту, который станет роковым для нашего республиканского правительства и который приведет сначала к анархии и пролитию крови, [60] а затем к монархии с неким геройским вождем, который сумеет с помощью военной силы навести порядок из хаоса.
Иногда нам указывают на социализм как на логичное следствие нынешнего положения. Говорят, что первые эксперименты в этом направлении должны проводиться в городах, где борьбу между собой будут вести работодатели (с неограниченными средствами в своем распоряжении) и наемные рабочие (с их малыми шансами на успех, разве что путем голосования) – класс против класса, чтобы контролировать муниципальные власти. Это одна из опасностей будущего.. В свое время считали, что американский фермер навсегда останется непоколебимой твердыней, но многими нашими фермерами овладел совсем иной дух”.
Церковные власти христианства также имели заповедь на заповедь и правило на правило. Предостережением для них было Божье провидение над Его народом в прошлом и появляющиеся, время от времени, реформаторы. Однако мало, очень мало кто сумел прочитать письмена на стене, и сегодня они бессильны одолеть или хотя бы сдержать распространяющиеся тенденции. Это, кажется, увидел и в определенной степени понял уваж. Т. Де Вит Телмедж (T. De Witt Talmage), потому что в своем очередном выступлении он сказал:
“Если Церковь Иисуса Христа не поднимется и не покажет себя таким же другом людей, как считает себя другом Бога, если она не будет симпатизировать широким массам, которые, имея за собой семьи, ведут борьбу за хлеб, то церковь, при нынешней ее организации, станет мертвой институцией, и Христос снова пойдет на берег звать простых, честных рыбаков к апостольству праведности, обращенной к человеку и к Богу. Пришло время, когда в большой борьбе за средства существования все классы людей будут иметь равные права”.
Тем не менее, этот человек, обладающий талантом и влиянием, присущим немногим, скорее всего не спешит следовать выраженным им убеждениям относительно обязанностей влиятельных христиан в этот трудный час.
Отовсюду звучат предостережения и многих призывают к осознанию обязанностей и привилегий, но, увы, все [61] тщетно и проходит незамеченным. В руках церковных чинов была и в определенной мере еще находится большая власть, которой они (раньше и теперь) самолюбиво пользуются и даже злоупотребляют во имя Христа и Его Евангелия. “Друг от друга принимают славу”, “любят.. председания в синагогах”, “чтобы люди звали их: Учитель”, Доктор, Достопочтенный и т. п., и ищут корысти “каждый до последнего [от своего вероисповедания]” (Иоан. 5: 44; Матф. 23: 6-12; Ис. 56: 11), и “боязнь пред людьми ставит сеть”. Все это препятствует некоторым, в том числе истинным, слугам Бога, сохранить верность, хотя большая часть пастырей, по-видимому, никогда не была хоть как-то заинтересована Господним стадом, разве что ради золотого руна.
Хотя мы открыто признаем, что среди духовенства различных вероисповеданий номинальной церкви, содержащей на протяжении всего века “пшеницу” и “плевелы” (Матф. 13: 30), находилось и по-прежнему находится много образованных, культурных, изысканных и благочестивых джентльменов, мы вынуждены признать, что многие, принадлежащие к классу “плевел”, сумели пробраться к кафедре и скамье собственным путем. Действительно, искушения тщеславия и похвальбы, а во многих случаях также обеспеченности и богатства, преподнесенные молодым талантливым людям, стремящимся к кафедре, как бы гарантировали, что, собственно, так и должно быть, к тому же в значительной степени. Из всех профессий должность христианского служителя предлагала наиболее быстрый и наиболее легкий путь к славе, удобствам и общей материальной обеспеченности, а порой и к богатству. Скажем, профессия правоведа требует постоянного умственного напряжения и деловитости, сопряженной с бременем неотложных забот. То же самое можно сказать о профессии врача. И если люди этих профессий обрели богатство и почет, то это пришло к ним не благодаря их остроумию и хорошо подвешенному языку, а честному обретению уважения путем тщательных и постоянных умственных усилий и усердия. С другой стороны, в профессии духовного изысканные, приятные манеры, умение сдержанно [62] обращаться дважды в неделю на ту или иную тему из Библии к собравшимся, а также достаточное образование и хороший моральный характер гарантируют любому молодому человеку, избирающему эту профессию, уважение и почет своего сообщества, удовлетворительное жалованье и тихую, безмятежную и легкую жизнь.
Если он имеет особый талант, поклонники ораторства быстро обнаружат это, и его вскоре пригласят заниматься более прибыльными обязанностями. Вот так, незаметно, он станет знаменитым меж теми, кто редко задумывается над тем, поспевает ли его благочестие – его вера, скромность и набожность – в своем развитии за интеллектуальными и ораторскими успехами. Фактически, если последнее верно, его будут принимать менее охотно, особенно в более зажиточных конгрегациях, которые, судя по всему, больше чем другие (довольно бедные), состоят в основном из “плевел”. Если его благочестие выдержит давление таких обстоятельств, он будет вынужден – чаще всего для собственной репутации – действовать вопреки склонностям и предубеждениям своих слушателей, отчего вскоре почувствует, что его считают непопулярным и нежелательным. Такие обстоятельства привели к кафедрам большое число тех, кого Писание называет “пастырями-батраками” (Ис. 56: 11; Иез. 34: 2-16; Иоан. 10: 11-14).
Ответственность занявшихся евангельским служением во имя Христа очень большая. Они занимают весьма видное положение перед людьми как представители Христа – особые носители Его Духа, толкователи Его Истины. Как класс, они получили преимущество над другими в том, чтобы прийти к знанию истины и свободно ее провозглашать. Освобожденные от тяжелой ноши труда и забот добывать средства к существованию, которое связывает других, они получили для этого (вместе с удовлетворением ежедневных потребностей) время, спокойный досуг, специальное образование, всестороннюю помощь сообщества и т. п.
[63] С одной стороны существуют огромные возможности для набожной старательности и самоотверженного самопожертвования ради истины и праведности, а с другой – большие искушения праздного самодовольства или стремления к славе, богатству и власти. Увы, подавляющее большинство духовенства вместо того, чтобы оценить и использовать существующие возможности своего положения, откровенно подверглось его искушениям. Как следствие, они сегодня являются “слепыми вождями слепых” и вместе со своими стадами устремляются, спотыкаясь, в пропасть скептицизма. Они скрыли истину (так как она непопулярна), протолкнули обман (так как он популярен) и, вместо доктрин, учили заповедям человеческим (потому что получали за это плату). В сущности, они, вместо того чтобы направлять людей “все испытывать” с помощью богодухновенных слов апостолов и пророков и “держаться” только “хорошего”, нередко разглагольствовали пред людьми: “Верьте тому, что мы, следуя нашим полномочиям, говорим вам”. Долгие столетия клир церкви Рима держал Божье Слово погребенным в мертвых языках, не позволяя переводить его на национальные языки, чтобы люди не исследовали Священные Писания и не удостоверились в тщетности ее притязаний. Со временем из ее испорченного окружения появилось несколько набожных реформаторов, которые спасли Библию от забвения и принесли ее людям. Следствием этого явилось большое протестантское движение – протест против ложных учений и порочных дел церкви Рима.
Но вскоре подвергся растлению и протестантизм, а его духовенство начало формулировать вероучения, приучая людей смотреть на них как на сжатые доктрины Библии, имеющие первоочередную важность. Каждого крестили и за каждого был дан ответ еще в младенчестве – до того как он научился думать. Впоследствии, когда он стал взрослым, его убаюкали, дав понять, что единственный безопасный [64] путь в религиозных делах – доверить все вопросы доктрин духовенству, следуя его указаниям, – тем самым намекая, что лишь оно имеет образование и т. п., достаточное для осязания божественной истины, а, значит, его следует считать авторитетным во всех такого рода вопросах, без дальнейшего обращения к Божьему Слову. Если кто-то осмеливался подвергнуть сомнению эти присвоенные полномочия и начинал думать по-другому, его считали еретиком и раскольником. Самые ученые и именитые из духовенства написали толстенные тома так называемой “Систематической Теологии”, которые, наподобие “Талмуда” иудеев, рассчитаны преимущественно на то, чтобы лишить смысла Божье Слово и учить человеческим наставлениям вместо доктрин (Мат. 15: 6; Ис. 29: 12). Другие из числа ученых и именитых приняли почетные и прибыльные должности профессоров Теологических Семинарий, основанных, на первый взгляд, с целью готовить молодых людей к христианскому служению, а на самом деле – чтобы привить идеи так называемой “Систематической Теологии” ее различных школ, чтобы сковать свободомыслие и честное, благоговейное исследование Священного Писания, дающее простую веру в его учение независимо от человеческих традиций. Вот так, поколение за поколением, “духовенство” следовало проторенным путем традиционных заблуждений. И только изредка кто-то оказывался достаточно бдительным и верным истине, чтобы обличить ложь и призвать к реформе. Ведь насколько проще было плыть по общепризнанному течению, особенно если путь указывали известные люди.
Вот так власть и высшие привилегии духовенства как класса подверглись злоупотреблению, хотя в его рядах находились (и по-прежнему находятся) искренние, преданные души, которые действительно считали, что они служат Богу, поддерживая ложные системы, в которые они оказались и заблуждениями которых в большой степени были ослеплены.
Хотя такие рассуждения, вполне вероятно, будут казаться для многих духовных лиц [65] оскорбительными – особенно для гордых и своекорыстных, – мы не боимся, что столь откровенные утверждения причинят какой-нибудь вред кому-либо из смиренных, кто, распознав истину, получит благословение от покорного ее признания и полной решимости ходить в Божьем свете, который сияет из Его Слова, несмотря на традиции людей. Мы рады признать, что до сих пор, в течение этого жатвенного периода, мы познакомились с несколькими духовными лицами из этого класса, которые, озаренные истиной жатвы, покинули обман и последовали за истиной, чтобы ей служить. Но, к сожалению, большинство клира не принадлежит к покорным, и мы еще раз вынуждены признать всю убедительность слов Учителя: “Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие”, – несмотря на то, что является этим богатством: репутация, слава, ученость, деньги или просто обеспеченная жизнь.
Следовательно, простые люди не должны удивляться, что клир христианства, как класс, слеп к истинам, свойственным времени жатвы – так же как признанные учителя и вожди в конце образного Иудейского века были слепы и противились истинам, принадлежащим той жатве. Их ослепление – это поистине возмездие за злоупотребление талантами и возможностями, и, следовательно, с этой стороны нельзя надеяться на истину и свет. В конце Иудейского века религиозные вожди многозначительно подсовывали людям вопрос: “Уверовал ли в Него кто из начальников или из фарисеев?” (Иоан. 7: 48). Поэтому некоторые, прислушиваясь к их намекам и слепо подчиняясь их руководству, упустили свой шанс и не сумели войти в благословения новой эпохи. Так будет и с похожим классом в этих последних днях Евангельской эпохи: кто слепо следует руководству духовенства, тот попадет с ним в бездну скептицизма; и лишь те, которые верно ходят с Богом, разделяя Его дух и покорно полагаясь на все свидетельства Его драгоценного Слова, сумеют [66] распознать и отвергнуть “солому” обмана, которая долго была примесью истины, и отважно будут стоять в вере Евангелия и сердечной преданности Богу, тогда как массы будут снесены популярным течением к неверию в его различных формах: Эволюции, Высшей Критике, Теософии, Христианской Науке, Спиритизму и другим теориям, отрицающим необходимость и заслугу великой жертвы Голгофы. Однако те, кому удастся успешно устоять в этом “дне злом” (Еф. 6: 13), смогут собственными поступками показать прочность своего христианского характера. Это течение будет так сильно напирать на них, что только истинная христианская преданность Богу, усердие, отвага и стойкость смогут выдержать до конца. Вздымающиеся волны неверия непременно будут гнать всех других перед ними. Написано: “Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится.. Ибо ты сказал: «Господь – упование мое»; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим.. Живущий под кровом [в состоянии посвящения, единства и общности] Всевышнего, под сению Всемогущего покоится.. Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями будешь безопасен; щит и ограждение – истина Его” (Пс. 90).
Христианин не может уклоняться от личной ответственности, возлагая ее на пастырей и учителей, а также на церковные соборы и вероучения. Нас судит Господнее Слово (Иоан. 12: 48-50; Отк. 20: 12), а вовсе не взгляды или прецеденты из жизни наших ближних, находившихся в том или ином положении. Так вот, все должны наследовать благомыслие Вериан, которые “ежедневно разбирали Писание”, чтобы увидеть, верно ли то, чему их учили (Деян. 17: 11). Наш долг, как христиан, – лично удостовериться во всем, что мы принимаем, и держаться хорошего. “К закону и откровению. Если они не говорят, как это слово, то нет в них света” (Деян. 17: 11; 1 Фес. 5: 21; Ис. 8: 20).
[67] Тот же принцип имеет силу как в земных, так и в духовных делах. В то время, как различные корабли-государства несутся течением к гибели, каждый, кто видит впереди буруны волн и при этом не способен помешать общему ходу событий, может, хотя бы в определенной мере, разумно воспользоваться нынешними возможностями, чтобы упорядочить собственное поведение перед лицом неминуемой катастрофы. Есть возможность приготовить спасательные шлюпки и жилеты, чтобы суметь удержаться на волнах и найти для себя отдых, когда во вздымающемся море анархии будут терпеть крушение корабли всякого общественного строя. Иными словами, мудрым поведением, не говоря уже о принципе, в этих днях будет справедливое, великодушное и приветливое отношение к нашим ближним на всяком уровне и во всех жизненных обстоятельствах. Большая скорбь возникнет в результате бурного гнева разъяренных народов – возмущения и недовольства просвещенных масс, направленного против более везучих, аристократических и правящих классов. Причины недовольства в настоящее время широко обсуждаются, и сегодня, до того как разразится буря гнева, у каждого есть время определиться с собственными принципами – не только на словах, но и во всех взаимоотношениях с ближними. Сегодня пришла пора изучить и применить принципы Золотого Правила – научиться любить наших ближних как самих себя и поступать должным образом. Если бы люди были настолько умны, чтобы постичь, каким, в самом близком будущем, должен быть результат нынешнего хода событий, они бы поступали так не только из рассудительности, но также из принципа.
Вполне возможно, что в грядущей скорби – даже посреди самого неистового замешательства – будет оказано расположение тем, кто покажет себя справедливым, великодушным и приветливым, и будет крайняя ярость против тех, кто совершал и одобрял насилие. Собственно, так и происходило в разгар ужасов Французской революции; и так будет снова, как дает нам понять Слово Господа, советующее: “Взыщите правду, взыщите [68] смиренномудрие; может быть вы укроетесь в день гнева Господня”. “Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним. Очи Господни на праведников, и уши Его – к воплю их. Но лицо Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них” (Соф. 2: 3; Пс. 33: 15-17). Эти слова мудрости и предостережения обращены к миру в целом. Что касается “святых”, “малого стада”, “победителей”, им обещано, что они будут сочтены достойными избежать всего, что приходит на мир (Лук. 21: 36).

ОТНОШЕНИЕ ЯЗЫЧЕСКИХ НАРОДОВ К ХРИСТИАНСТВУ И ВЕЛИКОЙ СКОРБИ

Хотя свирепый гнев Господа должен особо пасть на народы христианства, поскольку они согрешили против большего света и возможностей, Священное Писание отчетливо показывает, что языческие народы не были лишены ответственности и не избегут наказания. В течение многих поколений и веков они находили удовольствие в несправедливости. В далеком прошлом их отцы оставили Бога, поскольку не желали иметь в памяти Его справедливое владычество: они возлюбили тьму больше, чем свет, и добровольно последовали за прихотями собственного воображения. Их потомки так же неизменно следовали вниз тем же путем – вплоть до нынешнего дня.
Если говорить об ответственности этих народов, апостол Павел (Рим. 1: 18-32) очень понятно передает нам мысли Господа, говоря: “Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им; ибо невидимое Его, [69] вечная сила Его и божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что [имея этот естественный свет, т. е. свидетельство природы о существовании, силе и доброте Бога, а также совесть, указывающую на то, что верно и что неверно] они безответны [следуя в жизни злым путем]. Но как они, познавши Бога [хотя бы до некоторой степени], не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце [как естественный результат такого пути]. Называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, – то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они осквернили сами свои тела; они заменили истину Божию ложью и преклонялись и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь”.
“Поэтому предал их Бог постыдным страстям [не запретил им и не пытался их переубедить, но позволил идти в избранном злом направлении и познать на собственном опыте его горькие плоды].. А как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела [совершающие такое] достойны смерти; однако, не только их делают, но и делающих одобряют”.
[70] Хотя, как показано здесь, языческие народы издавна утаивали истину о Боге и Его праведности, известную в былые века мировой истории, отдавая предпочтение тьме перед светом, потому что их поступки были злыми, придумывая в своем порочном и пустом воображении ложные религии, которые оправдывали их злонамеренные пути; и хотя последующие поколения одобряли и оправдывали зло своих предшественников, присоединяясь к их учениям и следуя за ними, тем самым принимая на себя всю тяжесть их вины и осуждения – на том же основании, что и нынешние народы христианства принимают на себя долги предыдущих поколений, – однако языческие народы не были полностью лишены знания факта, что великий свет пришел в мир через Иисуса Христа. Еще до пришествия Христа величественный Бог Израиля был известен многим языческим народам благодаря Его взаимоотношениям с этим народом. Кроме того на всем протяжении Евангельского века святые Бога несли повсюду радостную весть.
Иногда кое-кто внимал истине, однако народы в целом пренебрегли ею и ходили во тьме. Отсюда “гнев Господа на все народы” (Ис. 34: 2). Языческие народы – без Евангелия и пользы от него – считаются сегодня недостойными дальнейшего позволения находиться у власти. Так называемые христианские народы – с евангельским светом и привилегиями, которых они не держались достойным образом, – также признаны (согласно евангельскому критерию истины и праведности) недостойными дальнейшей власти.
Поэтому всякие уста вынуждены умолкнуть, и весь мир стоит виновным перед Богом. Во всех народах “нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного”.
[71] Справедливость Бога в наказании всех народов очевидна; и хотя языческие народы получат справедливое воздаяние за свои поступки, не будем забывать о большей ответственности христианства. Если иудеи имели “великое преимущество во всех отношениях” над языческими народами, и прежде всего в том, что им было вверено слово Божие (Рим. 3: 1, 2), то что говорить о народах христианства с их значительно большими преимуществами от Закона и Евангелия? Однако ныне в отношении христианства (как когда-то в отношении иудейского народа) верно то, что именно через него имя Бога хулится у язычников (Рим. 2: 24). Для примера обратите внимание на то, как в своей алчности золота христианские народы навязывают языческим народам торговлю спиртным и опиумом.
Некоторое время тому назад в журнал “Voice”, Нью-Йорк, обратился некий человек, заслуживающий доверия, который рассказал из личного опыта следующее:
“В Конго и на Западном побережье [Африки], согласно моим наблюдениям, а также словам многих миссионеров и других лиц, пьянство приносит местным жителям больше вреда, чем нынешняя и былая работорговля. Оно пленяет людей и уничтожает деревни; оно не только убивает тысячи людей, но развращает и разрушает тело и душу, уничтожает целые племена, вынуждая людей становиться родителями обезображенных существ, рожденных по их собственному распутному подобию.. Ежедневно в полдень каждому рабочему выдают большой стакан рома, а каждый субботний вечер вынуждают брать по меньшей мере две бутылки джина как жалованье за работу; на многих фабриках, по истечении одно-, двух- или трехгодичного контракта, рабочих вынуждают брать домой бочонок рома или несколько больших емкостей или бутылей джина. Местных торговцев вынуждают брать бочонки спиртного взамен за местные продукты даже тогда, когда они протестуют и, не получив возмещения, выливают спиртное в реку. Торговцы говорят: “Чернокожие должны пить ром, ибо продажа им только соли или сукна не позволяет нам зарабатывать достаточно денег, чтобы удовлетворить наши фирмы дома”. Каждое воскресенье здешние города превращаются в кромешный [72] ад от попойки. Есть деревни, где каждый мужчина, каждая женщина и ребенок являются отъявленными пьяницами, отчего рушились былые религиозные обряды. Вожди с горечью обращаются к миссионерам: “Почему вы, Божьи люди, не пришли к нам раньше спиртного? Спиртное поглотило умы наших людей и сделало черствыми их сердца: они ничего не смыслят и не заботятся ни о чем хорошем”.
Говорят даже, что некоторые язычники берут христианскую Библию и, держа ее, говорят: “Ваши поступки не отвечают учениям вашей священной книги”. Некий брамин, говорят, написал миссионеру: “Мы вас поняли. Вы не столь хороши, как ваша Книга. Если б только ваши люди были такими хорошими, как ваша Книга, вы завоевали бы Индию за пять лет” (См. Иез. 22: 4).
Действительно, если люди Ниневии и царица с юга поднимутся на суд с поколением Израиля, к которому непосредственно обращался Господь (Мат. 12: 41, 42), тогда Израиль и каждое предыдущее поколение, а также языческие народы, поднимутся против этого поколения христианства, ибо кому много вверено, с того больше взыщут (Лук. 12: 48).
Однако, упуская ту сторону вопроса, которая касается моральной ответственности, мы видим, каким образом, исходя из самой природы случая, языческие народы должны пострадать от падения христианства, Вавилона. Посредством влияния (прямого и косвенного) Божьего Слова христианские народы сильно и всесторонне продвинулись в цивилизованном развитии и материальном благополучии. Поэтому, если вести речь о богатстве, удобствах, интеллектуальном развитии, образовании, общественном управлении, науке, искусстве, производстве, торговле и всякой отрасли человеческой деятельности, они ушли далеко вперед языческих народов, которые не были столь одарены цивилизованным влиянием Божьего слова, а, наоборот, испытали постепенный упадок и сегодня демонстрируют только остатки своего [73] былого расцвета. Сравните, для примера, нынешнюю Грецию с древней Грецией, которая когда-то была центром учености и изобилия. Посмотрите также на нынешние руины величия древнего Египта – некогда главенствующего народа на всей земле.
В результате упадка языческих народов и развития цивилизации и благосостояния народов христианства, первые так или иначе обязаны последним многими полезными приобретениями – прибыльной торговлей, международной коммуникацией и, как следствие, нагромождением идей и т. п. Так вот, ход прогресса в последние годы связал все народы воедино на основании всевозможных общих интересов, которые, в случае серьезного их нарушения в одном или нескольких народах, вскоре повлияют на всех. Поэтому, когда Вавилон, христианство, неожиданно упадет, это серьезнейшим образом коснется всех народов, находящихся в той или иной зависимости, которые представлены символическим языком Откровения как сильно рыдающие над падением этого большого города, Вавилона (Отк. 18: 9-19).
Однако языческие народы пострадают не только от падения Вавилона. Вздымающиеся волны общественных и политических потрясений быстро распространятся, вовлекут и поглотят их всех. Таким образом вся земля будет выметена метлой разрушений, и высокомерие человека будет подвергнуто унижению, как написано: “Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь” (Рим. 12: 19; Втор. 32: 35). Суд Господень над христианством и язычеством будет на основании полной беспристрастности.

* * *