ОПРАВДАНИЕ И ОСУЖДЕНИЕ ОТ СЛОВ

“Ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься” (Матфея 12: 37).

Употребляя слово “оправдаешься”, наш Господь не имеет в виду оправдание, обычно упоминаемое в Новом Завете. “Оправдание верой”, о котором пишет св. Павел, – это очищение перед Богом тех, кто всем сердцем принял Иисуса как своего Спасителя. “Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа”. Основой нашего оправдания является наша вера в Бога. Мы не можем войти в Его семью без веры. Апостол Иаков говорит, что живая вера проявляется в делах. Бог в Своем замысле сделал обязательным, чтобы мы проявляли веру такими добрыми делами, на какие способны. Итак, вера и дела вместе развивают в нас характер по подобию Христа, чтобы иметь участие в Его воскресении. Если мы имеем только веру, но не дела, мы никогда не достигнем цели. Если мы имеем все дела, но без веры, мы также потерпим неудачу.

Но “от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься”. Здесь наш Господь совсем не обращается к Церкви. Никто не был принят к полному оправданию и зачатию Святым Духом до Пятидесятници, которая наступила через некоторое время после этих слов. Они были сказаны к фарисеям как упрек. Слово “оправдаешься” используется здесь в ограниченном смысле. Например, говоря о деловой операции, проведенной нами, мы можем сказать, что оправданно выбрали этот путь. Здесь Иисус использовал это слово похожим образом. Он обращался к тем, кто говорил, что они имеют особое родство с Богом под Заветом Закона и особо святые. Иудеи были оправданы не к жизни, а исключительно к общности с Богом. И теперь для них пришла пора испытания: окажутся ли они достойными?

ДЕНЬ ПОСЕЩЕНИЯ ОСТАЛСЯ НЕЗАМЕЧЕННЫМ

Читаем, что они не поняли, что пришло время испытания – что пришел своего рода суд Бога относительно того, смогут ли они дальше как народ оставаться Его слугами. “За то, что ты не узнал времени посещения твоего”. Наш Господь, въезжая в Иерусалим, сказал: “Се, оставляется вам дом ваш пуст”. В то время они как Дом Слуг не заслуживали продолжения особой милости. Три с половиной года были в определенном смысле милостью, когда среди них провозглашалось Евангелие. Но это Евангелие не промолвило к народу, а промолвило исключительно к “подлинно израильтянам”, верному остатку. После трех с половиной лет, закончивших “семьдесят седьмин”, Господняя милость к иудеям прекратилась, и с тех пор открылась дверь язычникам. После этого иудеи больше не имели преимущества перед другими.

Фарисеи говорили о своем полном посвящении Богу и большой святости. Иисус сказал, что они расширяют свои филактерии и увеличивают кисти на одежде; что они занимают главные места в синагогах и для виду произносят длинные молитвы; что они дают десятину даже с самых мелких семян – мяты, аниса и тмина, – но покинули более весомое в Законе; что соблюдение ими Закона является только внешним, поверхностным (Матф. 23: 5, 6, 14, 23-25). Он говорил, что Закон предписывал любить своего ближнего как самого себя, и обвинил их в том, что они “поедают дома вдов” и готовы воспользоваться тем, что вдовы не имеют законных защитников. Он сказал им, что бессмысленно надеяться, что долгие молитвы на углу улиц и т. п. являются исполнением Закона.

СЛОВА КАК ПОКАЗАТЕЛЬ СЕРДЦА

“От слов своих осудишься”. Иначе говоря, они обязаны были потерять особую милость Бога. Своими словами они показали собственную нечестность. Они видели добрые дела Иисуса, но из зависти и злости всячески неправедно злословили  Его и наконец распяли. Все, что они говорили против Него, показывало истинное состояние их сердца. Они продемонстрировали, что не заслуживают Божьей милости. Однако мы не должны думать, что иудеи попали в немилость Бога навеки. В Евангельском веке они понесли особое наказание – имели многих преследований, но эти преследования были связаны с их верой в Бога.

“Но гнев Бога, наконец, настиг их” (МБО) во время сорока лет, которыми завершился Иудейский век. В конце 70-го года н. е. народ был разбит. Но люди остались в живых. И вот скоро они должны вернуться полностью к Божьей милости, потому что они “возлюбленные ради отцов”. Они дальше имеют удел в замысле, который был изначально, поэтому их осуждение не было вечным. Однако они потеряли главное благословение.

Если бы они сказали: “Мы еще не готовы признать, что это – Мессия, но мы убеждены, что через Него действует какая-то чудесная сила”, если бы они использовали такие слова, то это продемонстрировало бы их желание знать правильный путь, который Бог смог бы показать им, как показал другим – особенно после Пятидесятницы. В таком случае они оправдались бы от своих слов и поведения. Но они не сказали таких слов, потому что не были в правильном состоянии сердца. “Ибо от избытка сердца говорят уста...”. Состояние их сердца проявилось в их словах, поэтому милость к их народу прекратилась.

ЧТО ТАКОЕ ЗЛОСЛОВИЕ?

Апостол Павел говорит “никого не злословить”. Он не говорит не злословить вероучения. Некоторые вероучения надо откровенно злословить. Это принесло бы пользу тем, которые ими связаны. Он не говорит, что мы [R5471] не должны говорить плохое о плохих принципах, но не следует переходить на личности. Библия говорит, что человечество думает плохо, говорит плохо и делает плохо: в этом смысле все люди находятся под осуждением. И говорить, что весь мир является грешным, не означает злословить, так как все признают этот факт. Действительно, каждый должен знать, что все люди грешны, что господствует грех.

Но когда мы переходим на личности, то становимся на опасный путь. Иисус говорил, что фарисеи – лицемеры и окрашенные гробы. Но при этом Он не обращался к кому-то отдельно, а говорил о системе, о классе. Поэтому, если мы предупреждаем других о воре-карманнике, то не обязательно бросаем подозрение на кого-то из наших соседей. Но если мы выделяем кого-то конкретно и говорим о нем плохо, то, по словам Священного Писания, мы идем не туда, куда надо, разве что это совершенно необходимо. Если вы знаете о карманнике, то правильно будет его арестовать. Но если вы знаете, что в свое время кто-то любил тащить из кармана, то из этого вовсе не следует, что он такой и сейчас, ведь он мог измениться.

Поэтому, если мы предостерегаем других от вора, то неправильно указывать на того или иного человека, разве что вы знаете об этом наверняка. Есть лица, которые вышли из тюрьмы и сегодня служат Истине и праведности. Так и с теми, которые оставили стены заключения. Поэтому обвинять и клеймить кого-то исключительно за то, что он раньше повел себя в жизни не так как следует, неправильно. Нельзя держать подозрение на кого бы то ни было и не давать ему выбрать честный путь на будущее. Лучше сказать: “Теперь ты свободен, и, думаю, у тебя есть решимость вести себя подобающе”. Последствия этого будут хорошими: вы дадите человеку понять, что кто-то, зная о его прошлом, хочет ему помочь. Однако если такой человек не дает заверения, что будет вести себя правильно, мы вправе предупредить других о нем. Если же он хочет делать добро, мы должны всячески ему помочь.

МИР ПОЛОН ЗЛОСЛОВИЯ

Нет сомнения, что кругом полно злословия: мир утопает в нем. Предприниматель нередко говорит о предпринимателе: верить ему – это то же, что пытаться поднять слона за хвост, давая образно понять, насколько он ему не доверяет. Вот еще одно выражение: “Я ему не верю ни на копейку”. Мир еще не пошел в Школу Христа. Пока только Церковь имеет особое наставление не говорить плохо о других. Конечно, когда мы говорим о ком-то недоброжелательно, то для нашей деградированной плоти вполне естественно “хитрить” почти во всем, придумывая что-то для собственного оправдания. Кажется, что даже народ Господа часто “нащупывает”, как найти оправдание для злословия и не чувствовать осуждения.

“ЛУКАВО СЕРДЦЕ БОЛЕЕ ВСЕГО”

Считается, и не без оснований, что каждое Божье дитя имеет сердце, которое стремится выполнять волю Господа, и поэтому ни одно из них не будет стремиться делать то, что вопреки ей. Но в падшем человеческом сердце есть что-то очень лукавое – готовность делать вещи, к которым оно привыкло в мире. Мы знаем людей в мире, которые вовсе не считают, что они высказываются конкретно или в целом о других. Часто они говорят это шепотом, зная, что тот, к кому они обращаются, за пять минут прошепчет это кому-то другому. Даже если они не уверены в правдивости сказанного, то считают “лучше” не держать это при себе! Им хочется поделиться этими интересными новостями с другими. Некоторое время они держат их как лакомый кусок во рту, но в итоге не выдерживают, выплевывая другим, чтобы через них это разнеслось дальше! Зло не находит себе места, пока не выберется наружу.

Но кто-то скажет: “Разве плохо говорить правду о ком-то?” “Да, плохо!” “Но если не сказать Петру, что Мария должна мне деньги, то он ей будет доверять. Я должен рассказать другим, иначе она пойдет брать в долг и к ним. Я не буду говорить много: я только пожму плечами, кивну головой и скажу: «Будьте осторожны, не попадитесь на крючок»”. Поэтому даже если она вам должна копейки, вы ей нанесете обиды на тысячу долларов.

Если мы знаем то, о чем можно было бы рассказать, и у нас “чешется язык”, не давая покоя, обратимся к Господу в молитве и искренне попытаемся соблюсти указания апостола Павла: “Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие [злословие] со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас” (Еф. 4: 31, 32).

ЧТО ВАЖНО ДЛЯ ГОСПОДНЕГО НАРОДА?

Верим, дорогие братья и сестры, что злословие – одна из проблем христиан: неумение знать как, когда и где промолчать ради доброго имени других. Мы знаем брата, который был в тюрьме и которого освободили. Он рассказал нам, как обрадовался, что вышел оттуда. Мы спросили: “Ты рассказывал кому-то, что был в тюрьме?” “Да”, – ответил он. “Хорошо, тогда не рассказывай об этом больше. Немногие из Господнего народа поверят тебе, если узнают. Мы пойдем к тем, кому ты рассказал, и попросим не упоминать об этом, потому что наша падшая природа любит говорить о таких вещах”.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЗЛОСЛОВИЯ

Конечно, есть безрассудные люди, которые говорят неприятные вещи как о других, так и о себе. Но большинство не хочет говорить ничего унизительного о себе. Поэтому мы должны остановиться и подумать: “Разве я должен говорить плохое о другом? Если бы обстоятельства изменились, и я оказался на его месте, а он – на моем, то неужели я хотел бы, чтобы такое говорили обо мне?”

А как быть, если мы видим, что кто-то тащит у другого кошелек? Тогда мы должны чувствовать за собой право принять меры для его ареста, так как, на наш взгляд, это было бы наилучшим для этого человека и для других. Было бы правильным закричать: “Вор! Вор! Хватайте его”.

Итак, насколько мы способны дать определение, злословить – это говорить то, что наносило бы вред другому путем или в условиях, которые, если их применить к нам, мы бы считали плохими и оскорбительными. Несколько раз мы узнавали, что кто-то делает плохо, и обращались к нему, говоря, что если он будет вести себя так и дальше, мы будем считать своим долгом принять меры, но если он заверит нас, что прекратит такое поведение, мы не будем делать ничего. Вот так в нескольких случаях это сдерживало от того, чтобы обидеть других, и нам не пришлось открыто упоминать то, о чем мы знали, и о чем, по-видимому, не знал ни один другой человек в мире.

Мы нуждаемся в мудрости Свыше. Верим, что такое отношение свидетельствует о необходимом развитии христианского характера. Если мы действительно желаем добра нашему ближнему, а также себе, если мы хотим уважать его так, как мы бы хотели, чтобы он уважал нас, мы должны держаться Золотого Правила: “И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними”.

Сколько злословия удалось бы избежать, если бы мы помнили следующее небольшое высказывание, взятое из одного светского журнала. Смысл его правильный и библейский:

“Делай столько добра, сколько можешь,
Всеми средствами, какими можешь,
Всяким путем, каким можешь,
Везде, где можешь,
Всегда, когда можешь,
Всем, кому можешь,
До тех пор, пока можешь”.

Эту же мысль коротко приводит св. Павел словами: “Итак, доколе есть время, будем делать добро всем” (Гал. 6: 10).

R5470 (1914 г.)