[R4906]
БЫЛ ЛИ ИУДА ЛИЦЕМЕРОМ?

Человеку благородного ума трудно читать рассказ о поведении Иуды без чувства праведного негодования – без отвращения к низменному характеру, который мог так предать за тридцать серебряников Того, Кого считал самым благородным из людей, даже если он не был уверен, что Иисус – Мессия. Не лишне сказать, что Иуда скатился до такой глубины беззакония не сразу; эта склонность к неправедности нарастала в нем все три года близкого знакомства с Учителем, хотя на самом деле им должна была руководить совсем другая склонность.

В то время, когда он был избран апостолом, он, очевидно, был хорошим человеком – по крайней мере внешне; и его имя, которое означает «Хвала», по-видимому, свидетельствовало о том, что его родители имели религиозный склад ума и хотели, а также предсказывали ему, возможно, судьбу Божьего посланника, который бы Его прославлял. Какая привилегия и возможность были у него!

Из кратких упоминаний в повествованиях Евангелия можно разумно предположить, что началом его падения была скрытая любовь к деньгам. Вместо того, чтобы осудить этот порочный дух и, наоборот, воспитывать в себе великодушие, любовь и доброжелательность, он позволил самолюбию так или иначе воцариться в его сердце и жизни. Можно предположить, что он сам взял на себя обязанности казначея этого маленького общества, потому что, в противном случае, если бы он хоть немного осознавал свою слабость, для него было бы правильным отказаться от этого, зная, что он и так слишком любит деньги, и возможность распоряжаться ими может стать для него искушением. Но он, наоборот, стремился к этим обязанностям, получил их и носил ящик, в который клали деньги. Апостол Иоанн рассказывает, что Иуда был вором (Иоан. 12: 6). Эта тяга к деньгам, как и прочие неподобающие влечения нашей падшей природы, становилась сильнее по мере того, как он способствовал ей и потакал, пока, наконец, эта тяга перешла все границы, и он готов был продать своего любимого Учителя, Мессию, за тридцать серебряников!

По-видимому, Иуда высказался о своем посвящении так же, как это сделали другие ученики: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою», «что же нам будет за это?» Вместе с другими он оставил все и по-своему был очень искренним и считал Иисуса Мессией. Однако у Иуды был ум делового человека. Он хотел быть в Царстве – в великом Царстве, какое только Мессия установит. Поэтому его посвящение было связано с определенной долей самолюбия. Возможно, это верно по отношению ко всем нам. Мы все убеждены, что Господь имеет Царство, и надеемся иметь в нем участие. Но эта мысль должна быть второстепенной. Наша заслуга должна быть более возвышенного порядка, а не просто желанием получить награду за службу.

Как казначей учеников, Иуда надеялся получить для себя хорошую долю, «выстелить себе гнездо», так сказать. Когда Мария помазала нашего Господа благовонным елеем, он сказал, что этот елей стоит довольно больших денег, и лучше было бы положить его в ящик, чем выливать Иисусу на голову. «Сказал же он это... потому что был вор. Он имел [при себе денежный] ящик и носил, что туда опускали».

Можно сказать, что этот дух жадности только возрастал в нем. Дела продвигались вперед, и он начал видеть, что все не идет к тому, чего он ожидал и на что надеялся. Полагаем, он был одним из тех, кто сказал, по крайней мере, в своем сердце: «Если Ты это делаешь, то делай публично, чтобы видели другие». Таким, кажется, был дух Иуды и многих других. Они хотели, чтобы Иисус делал вещи, которые убедили бы людей. Можем себе представить их слова: «Позови несколько тысяч человек, чтобы они пришли и увидели, что кто-то восстал из мертвых, и это будет ярким доказательством» и т. д. Но ничего такого не произошло. Каждое чудо наш Господь совершал без шума.

Иуда, вероятно, начал думать, что Иисус вряд ли справится с делами достаточно хорошо, если не позволит ему немного «поучить» Его. Проходило время, и он начал понемногу откладывать деньги. Видимо, он думал так: «Дела сейчас идут не лучшим образом. Приберегу-ка я немного денег для учеников и Иисуса на черный день». На самом же деле он думал о себе.

НЕОБХОДИМОСТЬ В ТОМ, ЧТОБЫ СУДИТЬ САМОГО СЕБЯ

Придерживаясь подобного способа мышления, многие убеждают себя, что они пытаются помогать другим, тогда как на самом деле заботятся о собственных интересах. Поэтому важно судить самого себя. Новое Творение должно загнать старое творение в угол и откровенно спросить: «Почему ты поступило так и так? Ты не думаешь, что в этом деле у тебя были самолюбивые мотивы?» Если бы Иуда рассудил себя так, это было бы лучше для него. Но, не сделав этого, он все больше удалялся от правильного духа. В конце концов он пошел к первосвященникам и сказал: «Что вы дадите мне, и я вам предам Его?» Они ответили, что дадут столько-то. Затем он прокручивал все это в своем уме несколько часов, так что, когда он находился в «горнице», его мысли были далеко, и он сидел молча, наблюдая за тем, что делают другие.

Когда наш Господь умыл ноги Своим апостолам перед потреблением Пасхальной Вечери, Он дал им понять, что если они умыты (смыли с себя, согласно иудейским требованиям, всякую грязь в начале пасхальной поры), то им нужно умыть только ноги, очистить те части тела, которые соприкасались с землей. «Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь». Тогда наш Господь добавил, имея в виду Иуду: «И вы чисты, но не все». Это выражение очень ясно показывает нам, что Он имел в мыслях большее очищение, для которого мытье ног и предварительное омовение были только образами.

Господь знал, что сердца Его учеников верны. Он принял их как Своих учеников и условно приписал им заслугу Своей жертвы как прикрытие их недостатков. Полное свидетельство этого предстояло дать им впоследствии, в Пятидесятницу, когда святой Дух свидетельствовал, что Отец принял примирительную жертву за них. Однако среди них был тот, чье сердце не было чистым. Иисус не прошел мимо Иуды, но умыл ему ноги, как и остальным, хотя знал о его предательстве и о том, что он уже договорился с первосвященниками и только ждал подходящего случая, чтобы осуществить свой преступный замысел.

Слова нашего Господа, хотя и непонятные для остальных, очевидно, дошли до Иуды, как и Его последующие слова. Наш Господь пошел еще дальше и процитировал пророчество, которое говорило об Иуде и его неверности, о нарушении им общепринятого гостеприимства (Пс. 40: 10). Но ничто не смутило Иуду, ничто не взволновало его сердце так, чтобы изменить его поведение. Тем самым мы имеем веское доказательство сознательных намерений, которыми отличалось его преступление, и нам становится понятным значение слов нашего Господа, когда Он назвал Иуду «сыном погибели» и сказал, что для него было бы лучше, если бы он никогда не родился.

«БЛИЗКИЙ ДРУГ, НА КОТОРОГО Я ПОЛАГАЛСЯ... ПОДНЯЛ СВОЮ ПЯТУ ПРОТИВ МЕНЯ» (МБО)

Когда они ужинали, Иисус выглядел очень печальным, после чего объяснил, что один из избранных двенадцати учеников предаст Его и тем самым станет причастным к Его смерти – один из тех, кто обмакивал с Ним в блюдо, кто участвовал в той же вечере, ел тот же хлеб, того же ягненка, поджаренного над огнем. Тогда Он объяснил, что хотя обо всем этом было написано (Пс. 40: 10), и ничто не может помешать Божественному Плану, все же, как ни печально признать, это означало грубое нарушение дружбы. Для Господа, правда, не было разницы (когда речь шла о Его намерениях и посвящении), схватят ли Его правители без предательства или Его предаст кто-то посторонний или ученик. Этот факт ничего не менял в Божественном замысле, но сильно опечалил Господа, ведь предателем должен был стать ближайший друг и ученик. [R4907]

Между иудеями и арабами хитрость и предательство не были чем-то необычным. Существовал даже своеобразный кодекс чести, согласно которому никто не ел с человеком, которому намеревался причинить вред. А поскольку пищу приправляли солью, то, вероятно, существовал обычай быть верным тому, с кем ты ел, известный как «завет соли» – завет верности. Пригласить врага сесть вместе за стол или есть пищу, приправленную солью, было в то время равносильно залогу продолжительной дружбы – что они никогда не причинят друг другу вреда. Очевидно, Иуде так не хватало соответствующего духа, что он даже не вспомнил и не обратил внимания на обычай того времени быть верным и преданным тому, чей хлеб он ел и чью соль пробовал. Отсюда слова нашего Господа: «Опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня».

Когда Иисус передал обмакнутый кусок Иуде, тот, видимо, отчасти понял, что именно имеет в виду наш Господь, но другие ученики не понимали. Они думали, что Иисус сказал Иуде пойти и купить что нужно, прежде чем закроют лавку. Но у Иуды, видимо, были другие мысли: «Иисус, видимо, решил, что я Его предам. Я не собирался этого делать, но я Ему покажу. Конечно, Он может ускользнуть от прислуги. Но я казначей и Он сам увидит. Хотя я не верю, что Его могут схватить, но это будет хороший урок. Он поймет, что для Него лучше не колебаться. Это тянется уже слишком долго. Такие дела нужно продвигать. Так что вперед!» Так рассуждал Иуда, и он сделал свое дело. Он, конечно, надеялся, что Иисус уйдет, и ни на мгновение не думал, что Иисус пострадает. Но когда он увидел, что его план осуществился, и что Иисуса распнут, он пошел и повесился, после чего, когда веревка лопнула, упал вниз головой.

«ЛУЧШЕ БЫЛО БЫ ЭТОМУ ЧЕЛОВЕКУ НЕ РОДИТЬСЯ»

Иисус свидетельствовал, что Его смерть не будет победой Его предателя и врагов, а будет тем, что написано о Нем пророками. Мы также не должны считать, что Иуда всего лишь исполнял пророчество, несмотря на его личную ответственность и осознанность совершаемого. Такой мысли противоречит утверждение нашего Господа: «Горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться».

Это выражение подразумевает, что с точки зрения Господа Иуда уже обладал настолько большой мерой знания и возможностей делать добро, что его ответственность за этот поступок была полной, и для него нет никакой надежды на будущее. Эти слова, мы считаем, не оставляют сомнений в том, что Иуда уже получил свой полный удел в великом деле примирения благодаря близкому общению с нашим Господом и достаточным возможностям прийти к ясному познанию истины и такой же ответственности. С нашей точки зрения Иуда согрешил против большого света. Очевидно, это был «грех к смерти» – «Второй Смерти». Поэтому нужно признать, что его жизнь, помимо любого будущего существовании, была никуда не годной, потерянной; ее радости не перевесили печали и терзания, когда к последним добавились его отчаяние и самоубийство. Конец Иуды был печальным. Каждый самоубийца своим поступком показывает, что для него лучше было не родиться.

Хотя Иуда жил до Пятидесятницы, мы должны помнить, что он был одним из двенадцати, кому Иисус особо передал меру Своего Духа – меру, позволявшую ему, как и другим, совершать чудеса исцеления, изгонять демонов и т. п. во имя Господа как Его представитель, используя Его власть. Итак, благодаря занимаемому положению, Иуда был тесно связан с Господом, имел Его личные наставления советами и примером. Помним слова нашего Господа к ученикам: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах».

Все эти привилегии, возможности, знания, общение сделали Иуду особо ответственным. Но его преступление было бы непростительным даже тогда, если бы оно было совершено против кого-то из простых людей. А здесь дела были посерьезнее: это было преступление против Того, Кто говорил и делал так, как до сих пор не говорил и не делал никто. С этой точки зрения слова нашего Господа, что Иуда был «сыном погибели», имели, очевидно, особое значение и вес, давая понять, что Иуда обладал достаточным светом и знанием о праведности, чтобы это стало испытанием, и что его сознательный грех против такого света и знания означал Вторую Смерть.

Но даже ненавидя такой характер, испытывая к нему отвращение, пренебрегая им и стараясь, насколько это возможно, следовать в своем характере в противоположном направлении, мы не должны упускать из виду факт, что среди тех, кто считает себя учениками Господа, некоторые, хотя и в меньшей степени, совершают преступление, очень похожее на преступление Иуды. Они продают своего Господа, предают Его, хотя и говорят, что любят! Конечно, сегодня это невозможно сделать каким-то буквальным и непосредственным образом, но такой дух, как ни печально говорить, можно иногда увидеть. Мы видим, как некоторые, действительно веря в Иисуса, посвятив свою жизнь, чтобы быть Его последователями, занятые в служении Его Истине (как был занят Иуда), готовы продать Господа за миску чечевицы – за благовидные вещи настоящей жизни: за плату, за общественное положение, за почести у людей, за популярность и титулы. Они готовы продать даже свои уста, как это сделал Иуда, и, говоря, что они почитают Господа и служат Ему, готовы объединяться с теми, кто ложно представляет Его характер, Его План, Его Слово – готовы объединяться с теми, кто пытается предательски убить Господа.

Хорошо было бы каждому задать себе вопрос, заданный в тот Пасхальный вечер: «Не я ли, Господи?» И пусть никто не спешит извиняться, но внимательно изучит собственное сердце, жизнь и поведение, чтобы увидеть, не жертвует ли он так или иначе Истиной и Жизнью из тех или иных соображений.

Более тридцати лет тому назад мы были склонны думать, что все должны прийти к полному познанию всей Истины, прежде чем могут подлежать Второй Смерти. Но мы пришли к выводу на основе общего содержания Писания, что Господний взгляд и план не такой. Напротив, сознательный и умышленный отказ от первых принципов Евангелия, кажется, свидетельствует о непригодности к дальнейшим милостям на том основании, что тот, кто не верен в малом, не будет верен и во многом.

Знание Адама о Божественном Плане было очень поверхностным, однако его непослушание принесло приговор смерти. Истинной основой для сочувствия и надежды для человечества являются слова апостола, что сатана ослепил их умы, исказил факты (2 Кор. 4: 4). Все они со временем «прозрят из тьмы», когда сатана будет связан – в Тысячелетии.

Мы питаем мало надежды относительно книжников и фарисеев, которые, не находя ни единого недостатка в нашем Господе, приписывали Его добрые дела дьяволу. А что касается слез Иуды, то они были ничем не лучше слез Исава (Евр. 12: 17). Мучения его совести привели не к обновлению или реформированию жизни, а к самоистреблению (Евр. 6: 6).

ПЕТР – ПОРЫВИСТЫЙ, ИУДА – НЕВЕРНЫЙ

Если Иуда предал нашего Господа, то другой ученик, близкий друг и спутник, отрекся от Него. Помним случай с Петром. Хороший человек, сильного характера, он не понимал опасности для себя, поэтому не был готов к коварствам сатаны, из-за которых попал в трудное положение, где его хваленая отвага исчезла, привычная сила характера куда-то подевалась, а сам он, богохульствуя, отрекся от своего Господа! Какой урок человеческой слабости для нас! Как можно быть увлеченным и плененным хитростями дьявола! Как каждому из нас нужно бодрствовать и молиться, чтобы не впасть в искушение – не поддаться искушению! Как нужно помнить молитву, которую Господь дал нам в пример: «Не дай нам поддаться искушению» (МБО)!

Это был судьбоносный час для Иуды! Если противник смог так обмануть, так ввести в заблуждение и сбить с пути искреннего Петра, который, бодрствуя и молясь, проявил неосторожность, то чего можно было ожидать от Иуды, сердце которого не было в порядке, который был самолюбив, своекорыстен, честолюбив, жаден! Неудивительно, что сатане удалось так быстро одержать победу над Иудой – что Иуда так быстро попал в сети противника, отдавая сердце и усилия тому, чтобы предать Учителя, да еще за тридцать кусков серебра! Его случай очень отличался от того, что было с Петром, преданным, верным, сбитым с толку, растерянным и испуганным. Хотя опасность была одинаковой в обоих случаях, их сердца были в разном состоянии.

Разве не так обстоит дело со всеми последователями Господа? Разве не в этом тайна последствий искушений, которые неизбежно приходят к каждому из нас? Класс Иуды состоит и всегда состоял из тех, кто, по пришествии искушения, поддается ему, держится его, проникается духом амбиции или как-то еще увлечен и поглощен ею. С тех пор класс Петра всегда с нами; и сегодня даже искренние сердцем, но в недостаточной степени бодрствующие и молящиеся и не остерегаются соблазнов противника, порой бывают застигнуты врасплох и на мгновение бесчестят не только Господа, но и собственное сердце и собственную совесть.

Эти два класса разнятся состоянием сердца: класс Петра делает то, чего не хочет делать, и его трудность, очевидно, заключается в слабости плоти и в силе противника, [R4908] а также в неумении держаться обещанной Господом помощи, своевременной поддержки.

У класса Иуды, наоборот, неверное, самолюбивое сердце, и потому охотно склоняющееся к козням противника и в своем плохом поведении не идущее против собственной воли, а потакающее ей. Разница в Божьих глазах выглядит следующей: хотя Петр и Иуда каялись, к одному божественная милость вернулась, а к другому – нет. Один, который только попался в ловушку, но в сердце не был неверным, вернулся и получил благословение, тогда как другой, хотя и не без совести, о чем свидетельствовало позднее раскаяние, не имел истинной преданности сердца, которая неотъемлема в Господних глазах и отсутствие которой, если учесть близкое знакомство Иуды с Господом, было непростительным.

Господни слова Петру: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я МОЛИЛСЯ О ТЕБЕ, ЧТОБЫ НЕ ОСКУДЕЛА ВЕРА ТВОЯ» (Лук. 22: 31, 32), дают нам уверенность, что из-за этого различия в сердцах обоих наш Господь мог быть Ходатаем перед Отцом для одного и не быть Ходатаем для другого. Он мог отстаивать и представлять интересы того, кто в сердце был преданным Ему, какой бы слабой ни была плоть и как бы он ни пренебрегал Божественными средствами для своей защиты. Он по-прежнему был одной из Господних овец и потому находился под присмотром Пастыря. Он по-прежнему принадлежал к Господним членам; за ним по-прежнему присматривал Глава и интересовался им; он по-прежнему был членом Господней обрученной девы, Церкви, которую наш Господь любил, за которую отдал Свою жизнь и за которую мог ходатайствовать как обрученный Жених.

Что касается Иуды, сердце которого стало отчужденным из-за самолюбия, то всякая благодарность и любовь к Господу, которая была в нем в начале Господнего служения, очевидно, замерла в нем, поглощенная самолюбием и амбицией. Поэтому сказано, что в это сердце, полностью оставившее Господа, вошел сатана. Вот так, добровольно отступив в своем сердце, силах и посвящении от Господа и отдав их через сознательный выбор корыстолюбию, он стал орудием противника. Наш Учитель сказал, что «надобно придти соблазнам [говоря о Своем распятии]; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит!».

ЖАТВА – ВРЕМЯ РАЗДЕЛЕНИЯ

Хотя мы знаем заранее, что никто из Господних учеников, верных сердцем, не будет вырван из Его рук противником, тем не менее, думаем, что мы способны в определенной степени разделить чувства нашего Господа, когда Он предостерег учеников: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение».

Действительно, Иисус знал, кто Его предаст, и поэтому не был удивлен и не смутился поведением Иуды. И все же мысль, что один из тех, кто ел с Ним хлеб, «поднял на Него пяту свою» (Иоан. 13: 18), видимо, опечалила нашего дорогого Учителя, Который был способен сочувствовать даже Своим злейшим врагам, а также тем, кто, подобно Петру, сначала не смог противостоять натиску противника, но затем исправился с божественной помощью и милостью.

Поскольку Тело Христа одно, и наш Господь говорит, что то, что сделано одному из меньших Его членов, сделано Ему, из этого следует, что класс Иуды и класс Петра на протяжении всего Евангельского века и до сих пор предавали (отрекались) Господа, когда предавали (отрекались) Его членов. Поэтому мы должны обратить внимание на значение Его слов к Петру: «Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя».

Для всех из класса Петра Господь является Главой, Представителем, Ходатаем перед Отцом. Без Его помощи, без Его явления за нас и применения заслуги Его жертвы никто из нас не смог бы устоять, все бы считались недостойными, непригодными иметь удел в великих благословениях, которые Господь пригласил разделить с Иисусом. Поэтому, если Учитель молился за таких и теперь заступается за таких, и возмещает их непреднамеренные несовершенства, то и все, кто имеет Его дух, должны с добротой, мягкостью и сочувствием относиться к классу Петра и говорить с ним доброжелательно. И как Учитель не имел таких слов сочувствия к Иуде, нескрываемому и откровенному врагу и предателю, так и у нас, какими бы ни были наши жалостные чувства к таким, нет места для выражений сочувствия к их злым поступкам, ни намерения сотрудничать с ними, потому что если бы кто-то из апостолов присоединился к Иуде, это означало бы участие в его злых делах.

Сколько бы мы ни испытывали симпатии к Петру и другим с похожим характером и опытом, сколько бы мы ни радовались вместе с ним, что Господь молился за него, чтобы его небрежное отношение к бодрствованию и молитве не стало причиной падения и потери общности с Господом, мы все же должны стараться быть не из класса Петра, а из класса, представленного в самом Господе. Будем же из тех, кто бодрствует, кто молится, кто верен, кого не одолеют нынешние искушения противника.

Мы находимся в Жатве Евангельского века; пришло время отделить пшеницу от плевел. Более того, пришло также время отделить мякину от пшеницы – отсеять.  Хотя этот образ, по-видимому, больше подходил для испытаний Церкви в прошлом, мы убеждены, что он особенно касается Церкви в «конце веков» – тех, которые жили в конце, в жатве Иудейского века, и тех, которые живут сейчас в конце, в жатве Евангельского века. Нашему Господу было угодно позволить такие просеивания. Они, по-видимому, нужны, чтобы полностью отсеять класс Иуды, и чтобы класс Петра полностью пробудился через испытания, трудности и осознание собственных слабостей, а также через знание того, что он потерпит полную неудачу без вспомогательной благодати Господа, чтобы эти уроки стали полезными для него, развивая большее смирение, бодрствование, желание молиться и большее доверие к своему Всемогущему Главе.

ПОЧЕМУ ДЕЛО ИУДЫ БЕЗНАДЕЖНО?

До сих пор нам удалось показать, что в нынешнем веке (Евангельском веке, Эпохе Духа) мир не подлежит Второй Смерти: (1) потому что этот Век предназначен для испытания Церкви, а не для суда (испытания) мира; (2) потому что мир теперь не имеет такой меры просветления, которая предусматривала бы полное, высшее наказание со стороны Божьего Закона – Вторую Смерть; (3) потому что вдохновленный апостол говорит, что теперь сатана имеет ослепляющее, обманывающее влияние на всех, кроме истинно верующих (2 Кор. 4: 4; Отк. 20: 3), и что «душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием, и не может разуметь, потому что о сем [надобно] судить духовно» (1 Кор. 2: 14).

Эти выводы Священного Писания в целом имеют достаточное подтверждение со стороны высказываний в Евр. 6: 4-8 и 10: 26-31, в которых апостол предупреждает Церковь, что добровольный грех, то есть отступничество, со стороны тех, кто радовался привилегии посвященных верующих – кто вкусил благого Божьего Слова, сил будущего века и стал причастником святого Духа, – делает таких лиц безнадежными. Их будет невозможно восстановить, потому что для них больше не остается удела в жертве за грех. Они имели удел в великом «искуплении за всех» и использовали его неправильно.

Мы обратили внимание на факт, что весь мир, даже в цивилизованных странах, еще не имел возможности грешить по подобию добровольного отступничества, описанного апостолом. Следует заметить, что этот грех к смерти со стороны верующих не является тем же, что и недостатки и преткновения, которые могут случиться на пути любого человека из-за слабости плоти (Гал. 2: 11-14) и относятся к грехам, в которых можно раскаяться, от которых можно обратиться и которые могут получить прощение (1 Иоан. 2: 1; 5: 16).

Учитывая сказанное и наше следующее утверждение, что Эпоха Духа началась в Пятидесятницу, после прославления нашего Господа (Иоан. 7: 39), некоторые были удивлены, что мы учим, что случай Иуды безнадежен, ведь его грех и смерть были до Пятидесятницы. Нас просят объяснить это несоответствие.

Отвечаем, что период Господнего присутствия при первом пришествии – от Его крещения до вознесения – отличался от периода после Пятидесятницы этого Века, в котором верующие ходят исключительно верой, а не видением, так же как век Тысячелетия будет отличаться от Евангельского века.

В Тысячелетии знание и ответственность больше не будут ограничиваться только к духовно зачатым. Написано: «Земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море [океанские глубины]»; «Ибо все сами будут знать Меня [Иегову], от малого до большого» (Ис. 11: 9; Иер. 31: 34).

Больше не будет правила, что посвященные обязаны «ходить верой, а не видением», потому что посвященные того времени, хотя и будут, без сомнения, иметь возможность проявлять веру, будут преимущественно ходить видением. Больше не будет так, что сатана, бог мира сего, будет ослеплять и обманывать всех, кроме верующих, потому что сатана будет связан и больше не сможет обманывать мир. «Мир [век] сей» уступит место «будущей вселенной [веку]», где «обитает правда», и «откроются глаза слепых» (Евр. 2: 5; 2 Пет. 3: 13; Ис. 35: 5).

Когда знание станет общедоступным, общей станет и возможность грешить добровольно против большого света. Кто захочет, сможет принять Божественную милость, воспользоваться Божественными вспомогательными средствами и достичь совершенства и вечной жизни. И наоборот, кто пожелает, сможет сознательно отвергнуть Божью милость во [R4909] Христе и умереть Второй Смертью – вечной смертью, безнадежной смертью.

Теперь вернемся к случаю с Иудой и рассмотрим условия, которые существовали во время его испытания и неудачи, когда Господь присутствовал в иудейской жатве. Обстоятельства того времени отличались от обстоятельств нынешнего века, а также от обстоятельств Тысячелетнего века условиями, а, следовательно, и ответственностью. Наш Господь присутствовал и совершал удивительные дела, которые иллюстрировали «силы будущего века». Истина была представлена людям таким образом, что, по словам Господа, ее отвержение должно было принести «удары» и «горе» тем, кто, услышав, возлюбил тьму больше, чем свет. Он сказал, что некоторые, отвергнув Истину, будут за то «биты много», поэтому отраднее будет земле содомской и гоморрской в День Суда, чем этим. Наш Господь сказал: «Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха» (Иоан. 15: 22, 24).

Следовательно, если эти люди несли такую ответственность за то, что они слышали и видели, то насколько большей была ответственность двенадцати избранных апостолов! Они открыто заявили: «Вот, мы оставили все и последовали за Тобою». Они были всегда с Ним, видели Его многочисленные могущественные дела, которые толпы людей в разных местах видели только изредка, и Он передал им особо часть Своего духа и силы и послал рассказывать о Себе и о Своем Царстве и совершать чудеса – исцелять больных и изгонять демонов в Своем имени.

Апостолы смогли также особым образом вникнуть в Божественный План, получить свет (который не был предоставлен другим), равноценный свету, который предоставлен теперь духовно зачатым нынешнего Века. Господь говорил к толпам притчами и неясными высказываниями, которые объяснил апостолам, говоря: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним [кроме двенадцати и других особых учеников] все бывает в притчах». Еще Он сказал им: «Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мар. 4: 11; Матф. 13: 11-17).

Так вот, если люди, видевшие некоторые могущественные дела нашего Господа и слышавшие некоторые Его слова жизни, скрытые в притчах, должны были быть «биты», потому что не приняли свет, то что скажем об ответственности двенадцати, которые не только видели гораздо больше, но и совершали Его чудеса Его силой в себе, не только слышали в притчах слова жизни, но и получили их объяснение от великого Учителя (Матф. 13: 36-43; Мар. 4: 10-20)? И какое наказание, кроме смерти – безнадежного исчезновения, – считаем мы, заслуживал один из тех, который после всего этого, как он сам признался, «предал кровь невинную»?

Мы приходим к выводу, что если Пилат, Ирод и римские воины несли определенную ответственность за смерть Христа, то тем более толпа, кричавшая: «Распни, распни Его!», «Кровь Его на нас и на детях наших!», несла гораздо большую ответственность; что более образованные, завистливые фарисеи и священники, подстрекавшие неграмотных простых людей, несли еще большую ответственность (Матф. 23: 15-33); что Иуда, Его предатель, был наиболее ответственным за распятие по причине своего знания и преступного умысла.

На него одного из всех, кто был причастен к смерти Господа, наш Господь возложил полную ответственность, полную вину, когда сказал: «Впрочем Сын Человеческий идет [на смерть], как написано о Нем [пророчески]; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться» (Матф. 26: 24). Если бы Иуде предстояло получить вечную жизнь (при тех или иных обстоятельствах, после тех или иных испытаний), его рождение не ставило бы его в невыгодное положение (см. также Пс. 108: 7, 8; Иоан. 6: 70, 71; 17: 12).

Точно так же те, которые (имея достаточное знание о Божьей благодати во Христе) грешат добровольно и сочли драгоценную кровь Завета, которой были освящены (отделены), за обыденное, «вновь распинают для себя Сына Божьего и выставляют Его на позор» (ВоП). Подобно Иуде, они часто сопровождают отречение от искупительной жертвы словами «Радуйся, Равви!» и целуют предательски. Каждый, кто имеет хоть частицу истинного, благородного, христоподобного духа, должен с отвращением относиться к таким.

«НЕ МЕЧТАЙТЕ О СЕБЕ»

Некоторые наши дорогие друзья с большой неохотой признают Иуду «безнадежным», а некоторые считают, что их сочувствие к нему является доказательством того, что они имеют больше любви, «чем другие». Те, кто приходит ко Христу, избраны не потому, что у них меньше недостатков, чем у других, ведь часто у них этих недостатков даже больше. Те, у кого меньше недостатков, часто проявляют самоуверенность и самодовольство, что мешает им приходить к Богу как раскаявшимся грешникам, понимая, что они могут быть оправданы только через приписывание заслуги Христа. Но те, кто приходит ко Христу и слушает Его, скоро узнают, насколько несовершенны их искаженные представления, и они пытаются обрести и действительно обретают Его ум, чтобы иметь его для себя вместо их собственных убеждений. «А мы имеем ум Христов!» – говорит апостол. Это наш «новый ум»; мы «преобразовались обновлением ума нашего», чтобы «познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12: 2).

Те, кто в своем сердце так сильно переживают за Иуду, своими вопросами показывают, что сколько бы они ни подчиняли свой ум Божьей воле в некоторых вопросах, они не подчинили его в этом. Дело, очевидно, в том, что они обманывают себя, думая, что их сочувствие к Иуде является истинной любовью, которую Священное Писание везде советует как саму сущность христианского характера. Но они обманывают себя. Любить плохое – это то же самое, что ненавидеть хорошее. И то, и другое – плохо; и то, и другое – грешно; и то, и другое является доказательством того, что испорченный ум не прошел процесс обновления, преобразования, трансформации в ум Христа.

Ум Господа, привитый Его Словом, учит, что мы должны любить хорошее, чистое, истинное, благородное; мы должны любить (в том смысле, чтобы воспринимать с сочувствием) слабых, полных раскаяния, угнетенных, ищущих пути праведности и истины. Но мы должны «ненавидеть беззаконие» и «всякий путь лжи», а также всякую мерзость и грех, который является добровольным, против света и от дьявола.

Перестаньте гордиться своей любовью к одному из самых отвратительных персонажей, известных на страницах истории, о котором наш Господь, Который так возлюбил мир (проявил к нему сострадание), что отдал Свою жизнь за него, сказал: «Лучше было бы этому человеку не родиться!» Примите взгляд Бога на вещи. Апостол говорит: «Не обманывайтесь: Бог не бывает осмеян» (ВоП); «Кто делает правду, тот праведен [имеет одобрение от Бога]. ... Кто делает грех [сознательно, добровольно], тот от диавола» (Гал. 6: 7; 1 Иоан. 3: 6, 7).

Что же касается нас, то мы не собираемся проявлять больше любви, чем Господь; мы принимаем Его выразительные слова и стараемся приспособиться умом к Его критерию – образу дорогого Божьего Сына. Мы хотим любить так, как любит Он, и то, что любит Он, и хотим ненавидеть то, что ненавидит Он. О Нем написано: «Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих» (Евр. 1: 9; Пс. 44: 8). «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне» (Пс. 138: 21, 22).

Мы рады, что ни сатана, ни Иуда, ни какое-либо другое существо никогда не будет мучиться всю вечность. Мы рады, что полная, честная возможность прийти к познанию Господа и пути праведности будет дана каждому члену рода Адама. И мы рады, наоборот, что все, кто не радуется Истине, но радуется беззаконию, будут полностью и навсегда истреблены Второй Смертью. Мы испытываем отвращение к сатане, который в течение шести тысяч лет творил несправедливость и злорадствовал злом, болью и печалью, которые принес, и который, имея ясное знание об искупительном труде, в течение восемнадцати веков сопротивлялся Царству и великому спасению. Человек, который верит, что сатана обратится после всей этой борьбы со Светом и Истиной, имеет извращенный ум, сильно ослепленный «богом мира сего» – имеет ум, не соответствующий Слову.

R4906 (1911 г.)