ДО КАКОЙ СТЕПЕНИ МЫ ДОЛЖНЫ ПРИЗНАВАТЬСЯ В СВОИХ ПРОСТУПКАХ?

“Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться” (Иакова 5: 16).
Этот стих излагает общий принцип смирения и готовности сознаться (с должным извинением и, по возможности, с возмещением) в совершенном проступке перед тем, кому было сделано плохое. Нам вполне подобает открыто признать, что мы несовершенны, и никто не должен пытаться показывать из себя совершенного, а скорее признавать библейское утверждение, что “нет праведного ни одного”, что мы праведны только в наших намерениях и усилиях и полагаемся на полное покрытие (в глазах Бога) заслугой нашего Господа Иисуса Христа.
Могут быть случаи, когда признание в проступке должно быть сделано публично для пользы других, и если мы чувствуем уверенность, что поведать о нашей ошибке будет для пользы других, мы должны, не колеблясь, рассказать об этом должным образом с целью помочь им. Но, на наш взгляд, мы в целом сделаем хорошо, если не только будем скрывать собственные недостатки, но и стремиться ежедневно полностью избавляться от них.
Однако в этом отрывке апостол излагает более глубокую мысль. Он обсуждает случай, когда кто-то совершил грех, который отдалил его от Бога, позволяя, чтобы между ним и Богом появилось облако. Причиной могло быть повторение грехов или нечто в этом роде. Речь идет о духовно больном (независимо от того, болен он физически или нет). Ему предписано позвать старейшин Церкви, чтобы они помолились над ним и помазали его елеем во имя Господа. “И  молитва веры исцелит болящего” (мы думаем, духовно больного), “и если он соделал грехи, простятся ему”. Такой брат не в состоянии защитить себя перед Господом, поэтому Господь устроил так, чтобы мы обязательно почувствовали сострадание к нашему брату, пришли ему на помощь и просили за него. Но сами по себе наши просьбы не помогут. Вступиться должен наш Ходатай, чтобы посодействовать по причине совершенного зла и недостатков перед справедливостью. Но наш Ходатай может иногда воздержаться ради добра того, кто блуждает, чтобы вызвать сочувствие братьев, знакомых с этим делом, чтобы они попытались помочь, помня, что сами могут попасть в искушение, могут отпасть от своего утверждения. Поэтому в Церкви необходимо поощрять дух сочувствия и взаимопомощи.
Нет ничего, что было бы преградой для брата старейшины в Церкви молиться за одного из сочленов тела Христа или препятствовало бы членам Церкви в целом молиться друг за друга без особой просьбы. Это было бы совершенно правильно. Если кто-то видит брата, который избрал ошибочный путь, он должен не только молиться за него, но и стремиться (так мудро, как он способен) наставить его в духе повиновения, обращая его внимание на избранный им путь. Но в данном случае дело, конечно же, не может зайти так далеко, как в упомянутых выше обстоятельствах – когда заболевший должен позвать старейшин помолиться за него, осознавая свои трудности.
Не только старейшины должны молиться за тех, кого они видят сбившимися с пути, но Господь возложил особую ответственность на каждого члена Церкви, каждого члена Тела, смотреть за другими членами по мере способности и возможности. Однако младший брат в Церкви не может с той же мерой ответственности или уместности пытаться исправить, упрекнуть, предостеречь и т. п. брата старейшину. Апостол говорит Тимофею: “Старшего не брани, а увещевай, как отца” (ВоП). Таким образом, видим, как может поступать в Господней семье младший брат, если он видит то, что, по его мнению, является отклонением от правильного пути. Но он должен чувствовать колебание, подходя к этому делу, понимая, что он находится в невыгодном положении и, вполне возможно, не сумеет добиться хороших результатов, как в случае, если бы он был более опытным. Поэтому для него было бы разумным некоторое время тайно молиться об этом, чем быть слишком открытым в своих советах. Но если он все-таки посчитает это нужным, то, возможно, для него разумнее было бы обратиться к кому-нибудь из старейшин Церкви и попросить высказать свое мнение. Возможно, они придут к мнению, что было бы разумнее обратиться к этому брату через старейшин.
Мы не считаем, что в данном случае он предполагает зло о нем – “злоречит”, – но точно знает о плохих сторонах нрава, о плохом поведении в жизни, знает нечто плохое, что внешне заметно и не выдумано. Мы понимаем, что многое из того, что содержится в злоречии и т. п., является полнейшей выдумкой вроде: “Я полагал, он думал это сделать”, “Я думал, что она это сделала”, или “Я думал, что она собиралась это сделать” и пр. Это считается злоречием. В таких случаях брат должен молиться, чтобы увидеть, не вмешивается ли он в дела других, не становится ли он судьей по делу, которое не имеет большого значения, и действительно ли это нечто серьезное и пагубное для брата, опасное для его интересов как Нового Творения во Христе Иисусе.
Однако общее поведение должно быть таким: пойти поговорить наедине, как советовал наш Господь в Матф. 18: 15. Обращаться к старейшине стоит лишь в каком-то очень серьезном случае, когда кто-то почувствовал, что его собственных сил уладить вопрос совершенно недостаточно. Верим, что таких случаев будет очень мало. Если таким вопросом является проступок против него самого, то обязанность – пойти поговорить наедине. Но если это нечто против Церкви или внешне аморальное или плохое, или нарушение некоторого признанного принципа праведности, то это уже несколько другой уровень, требующий вмешательства кого-то более влиятельного, потому что произошло посягательство не на права личности, а на интересы Церкви или Истины, или Господнего дела. В таких случаях старейшины, без сомнения, более способны судить и лучше знают, как подойти к делу.

R4597 (1910 г.)