АПОСТОЛЬСКИЙ СОВЕТ МОЛОДОМУ ХРИСТИАНИНУ
2 Тимофею 1: 1-7; 3: 14-17

“Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение” (2 Тимофею 3: 15).
Слова этой лекции, адресованные апостолом Павлом Тимофею – мудрый совет для всех христиан, и, прежде всего, для  молодых в Истине, особенно, если они посвятили свою жизнь Господу и Его службе, стремясь быть полезными (исходя из своего посвящения) как Его служители, слуги в публичном или частном служении, в зависимости от своих талантов и возможностей .
Эти слова были обращены к Тимофею в то время, когда апостол Павел уже был пожилым человеком, узником в Риме за свое свидетельство о Господе. Да и Тимофей, когда это послание было ему адресовано, уже не был ребенком. Мать Тимофея и он сам были обращены к Евангелию Христа, по-видимому, во время визита Павла в их дом в Листрах в его первом миссионерском путешествии. Допускают, что когда Тимофей получил это письмо, ему исполнилось около сорока лет. Традиция говорит, что ему было приблизительно шестнадцать лет, когда он и его мать обратились к Евангелию. Когда ему были около двадцати одного года, он и Сила сопровождали апостола Павла в его втором путешествии по Малой Азии, и с тех пор приблизительно шестнадцать лет он был тесно связан с апостолом в его служении Истине, пока апостол не оставил его в церкви в Ефесе, чтобы помочь братьям в возникших трудностях. Когда Тимофей служил церкви в Ефесе, он получил два послания, которые носят его имя.
Апостол представляет себя не через обращение внимания на свои личные качества логика, не похваляясь каким-то служением, которое он выполнил как Господний слуга и служитель истины, а, как подобает, напоминая Тимофею о своем апостольстве (как об одном из двенадцати апостолов, занявшем место Иуды) – о том, что он был особо уполномочен Господом представлять Его Евангелие и особо приготовлен для этого труда, став свидетелем Господнего воскресения, получив проблеск Его славного существа по пути в Дамаск и полномочие возвещать условия выполнения для людей Божьего обещания жизни, предоставленного в Иисусе Христе.
Хотя у апостола не было своих детей, его нежное обращение к Тимофею как своему “возлюбленному сыну” и просьба о божественном благословении для него показывают, что он не был обделен каким-либо из тех замечательных, благородных, внушающих любовь чувств, какие присущи настоящему родителю. Действительно, тот факт, что апостол не имел своих детей, кажется, расширил его чувства до такой степени, что он образно одаривал своей любовью (как своих детей) всех, кто принимал Евангелие. Вспомните его образное высказывание: “хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием”. В другом случае он показывает свои усилия развивать полностью посвященную христианскую жизнь среди верующих так, словно он мать, которая переносит родовые муки для своих детей. Таковы были общие чувства апостола к дому веры и еще больше к Тимофею, который столь благородно и истинно занял для него место сына.
В этой связи апостол обращает внимание на чистоту своей совести перед Богом еще до того, как его глаза открылись, чтобы признать Господа Иисуса, при этом напоминая Тимофею, что он молился за него день и ночь с большим желанием увидеть его снова, помня Тимофеевы слезы, когда они расстались в Ефесе в интересах истины. Они разделились не через те или иные личные предпочтения, а отказались от взаимного удобства и преимуществ в интересах Господнего дела.
Мы замечаем и высоко ценим заботу апостола об этом юном брате в истине, в котором он видел столь многообещающего служителя уже сейчас, а также в будущем. Он, по-видимому, лучше, чем Тимофей, понимал ловушки противника, которым будет подвержен тот, кто окажется в столь заметном положении. Не станет ли он своевольным и высокомерным? Не потеряет ли он веру в крест Христа? Не попадет ли он в силок какой-нибудь философии, ложно так именуемой? Не станет ли он самодовольным через телесный ум и не почувствует ли себя “кем-то”? А может он, напротив, будет верным воином креста, покорным, послушным, добрым ко всем, примером в вере и жизни для тех, с кем будет иметь дело? Затем, будет ли он крепко держаться Писания и сможет ли учить других обращаться к этому божественному источнику за знанием? Он помнил, что до сих пор Тимофей был близким ему в труде и частично был защищен от многих трудностей, которым отныне будет подвержен. Тем не менее, он, без сомнения, осознавал, что если Тимофей готов заняться делом общего служения, которое Павел, узник и стареющий человек, должен вскоре оставить, то самое время для него учиться стоять, облачившись в силу, какую Бог предоставляет через Свое Слово, при этом особо не полагаясь, как когда-то, на ту или иную земную опору.
Эти размышления, без сомнения, имели много общего с молитвами апостола за Тимофея “днем и ночью”. И вот он пишет, стремясь укрепить его в этом, напоминая ему нелицемерную веру и набожность, которую он унаследовал от своей матери и бабушки, и убеждая, что, по его словам, он верит, что это положило глубокую основу истинной набожности и веры в сердце Тимофея. Остановимся здесь, чтобы обратить внимание на факт, который везде выделен в Священном Писании, что, согласно божественному устройству, не только грехи нескольких поколений родителей переходят на детей, но также вера и набожность родителей, правильно основанные на Божьем Слове и верных обещаниях этого Слова, закладывают в их детях фундамент характера, на котором, следует надеяться, может быть построена набожная и успешная жизнь.
Апостол не только укрепил ум Тимофея, напомнив ему о добром наследии веры и набожности, полученном от его матери и бабушки, но также напомнил о благодати Бога, особенно переданной ему (Тимофею) в то время, когда он полностью посвятился Господу, чтобы стать Божьим слугой – когда апостол, применяя свою апостольскую власть и поступая так, как было принято в те дни, передал Тимофею сверхъестественной силой видимый дар, знамение святого Духа через возложение своих рук. Очевидно, апостол слышал или догадывался о том, что Тимофей начал позволять себе, что огонь его усердия к Богу начал постепенно ослабевать, поэтому он убеждает его “возгревать дар Божий, который в тебе”. Греческое слово, переведенное здесь как “возгревать”, имеет значение разжигать снова, словно апостол сказал: “Постарайся разжечь свой дар через большее усердие”.
Следующий стих усиливает эту мысль, давая понять, что по мнению апостола Тимофей находится в опасности быть побежденным страхом, если только позволит, чтобы его усердие ослабело. Потому он напоминает ему, что Дух Господа, данный Его народу, это не дух страха, а, наоборот, дух силы, энергии, пылкости, порожденной любовью – дух исполненной любви преданности Богу и желания угодить и служить Ему; дух исполненной любви преданности истине и Божьему народу и желания созидать себя в святых вещах и делать добро всем людям, если есть возможность. Кроме того, важно, чтобы Тимофей не подумал, будто Дух Бога ведет лишь к усердности, энергии (какая временами может быть неразумно применена, наделав больше вреда, чем добра), апостол добавляет, что Дух Бога, которым Он наделяет тех, кто зачат как Его сыны, – это дух “здравомыслия” – ума, обогащенного и укрепленного Словом Господа на каждую тему, отчего они, совершенно не боясь людей, мудры, рассуждая о временах, сроках и методах использования энергии любви, которая пылает как огонь в посвященном сердце. О если бы все Божьи дети могли оценить и больше обрести дух здравомыслия, благодаря которому все их таланты могут быть использованы в службе Учителю не только бесстрашно, но и разумно.
Продолжая свое наставление (3: 14-15), апостол внушает Тимофею две вещи: (1) что он был научен Богом, и (2) что это учение Бога пришло к нему через Писание, которого, как утверждает апостол, достаточно, чтобы привести его к полному осознанию (в воскресении) спасения, которое Бог предоставил через веру в Иисуса Христа. Нам стоило бы хорошо запомнить, что все благодати духа, все продвижение в знании божественных вещей, которого мы достигли, которое действительно может приблизить нас к Богу и святости, приходит к нам через Писание Ветхого Завета и слова нашего Господа и Его вдохновленных апостолов: что никогда не стоит идти к другим источникам за истинной мудростью, которая приготовила бы нас к обещанному спасению.
Продолжая, апостол показывает (стихи 16, 17), что Священное Писание, вдохновленное Богом, полезно во всех отношениях, и его вполне достаточно для Божьего человека – что не нужно никаких дополнительных видений или снов, то ли его собственных, то ли других людей. Писания полезны для наставления в учении, содержа полное изложение божественного плана, и ни один человеческий авторитет не полномочен что-либо добавить к ним. Кто познал ум Господний? Кто был Его советником? Они полезны также для обличения других. Ни одно слово, которое мы можем употребить для исправления ошибок других (в слове или учении) не может быть более действенным для обличения, чем вдохновленные слова Писаний. Они полезны также для “исправления” – буквально “для воспитания и утверждения в том, что правильно”. Никакие нормы морали или дисциплина не могут так глубоко исследовать сердце и исправить его блуждание, как Господнее Слово.
Однако Божье Слово не является простым изложением прописных истин и моральных наставлений: оно – нечто большее; оно исследует сердце, мотивы, намерения, мысли, амбиции, стремления. Оно говорит о благословении для “чистых сердцем”, чьи намерения справедливы, честны, чисты. Слово Господа в качестве воспитателя “в праведности” применимо ко всем делам жизни. Тем, кто развился через него, оно дает не только дух здравомыслия, отчего они способны взвешивать и оценивать вещи с истинной точки зрения – Божьей точки зрения праведности, – но также прививает праведность к Богу и готовность стремиться к святости, совершенным примером которой является Бог. Более того, оно затрагивает отношения между мужем и женой, родителями и детьми, друзьями и соседями. Если ему позволить, оно уладит каждый наш вопрос по линии справедливости и любви.
Поэтому апостол убеждает нас, что Божьи учения посредством Священного Писания даны, “да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен”.
Здесь апостол ссылается на совершенство характера (он не упоминает о совершенстве тела, так как в другом месте утверждает, что даже в его собственном случае, как он понял, “не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе”). О совершенстве характера здесь говорится как о правильной и желанной цели всех христиан. Приготовленное Господом через данное Им вдохновленное Слово, оно должно быть целью, отметкой, к которой все воины креста, напрягая свои усилия, должны бежать в состязании за великой наградой. Совершенство характера было показано на примере нашего дорогого Искупителя, Которого Бог возвысил к деснице величия и силы. И нам сказано через апостола, что Отец предопределил, что все из “малого стада”, которым предстоит разделить царство с Христом, должны соответствовать этому славному образу Его Сына – должны иметь усовершенствованный характер, сердце, ум, полностью подчиненный воли Отца и всякой праведности во всем, каким бы несовершенным не был земной сосуд и какими бы неумелыми не были наши наилучшие усилия воплощать в каждой мысли, каждом слове и деле все желания нашего сердца и старания нашего преобразованного ума – нового характера, задатка, начала новой природы, которая будет совершена в первом воскресении.

R2165 (1897 г.)